Золушка для плохиша - Алёна Снатёнкова

Смелость и наглость покинули чат.

Предатели чертовы. Столько лет вместе, рука об руку, а стоило Мартынову нарушить границы личного пространства, так я одна осталась позориться, с онемевшим языком.

Представляю, как сейчас со стороны выгляжу с этим чертовым пирогом в коробке и открытым ртом.

Давай, Шевченко. У тебя папаня - писатель, не должно быть проблем с рифмой. Шли Демьяна в лес, а сама домой двигай, дыхание восстанавливать. И забей на тачку чужую. Не твоя, вот и не волнуйся.

Угу.

Подумать проще, чем сделать. Особенно когда стоишь в опасной близости с симпатичным парнем, который смотрит так, будто в жизни ничего красивее не видел.

Вот кто так смотрит?

У меня и так самооценка высокая. Куда он ее еще своим взглядом поднимает?

- Я пить хочу.

Ой, черт.

Позорище какое.

Будто ничего умнее придумать не могла. Ведьмовское воспитание, ты хотя бы не халтурь. Вкалывай, как в последний раз.

- Уверена? – уточняет Демьян, не сводя с меня глаз.

- У меня остался последний нерв, и ты на него действуешь.

- Неужели? Ты поэтому с тортом пришла и возле двери застыла, как малолетка стеснительная?

Черт. Ну, как же он меня раздражает.

- Ты меня бесишь.

- А ты красивая, – хрипло произносит он, выхватывая из моих рук коробку. – Особенно когда бесишься.

Эй, куда он пошел?

Вернись, верзила. Удобно же стояли.

Хотя вон она дверь, и я смогу прямо сейчас уйти. Сесть в машину, доехать до Санты, поздравить медведя с будущим пополнением. Я могу все это сделать. Больше ведь никто не держит.

Стоп!

Как я могу оставить свою шарлотку с Мартыновым?

Не-е-ет, булка с яблоками, я тебя не брошу. Шевченко не такие.

- Раздевайся, – говорит Демьян, когда я нахожу его сидящим за кухонным столом.

- Обалдел?

- В этой квартире есть дресс-код. Уважай мои правила. Если говорю, что надо ходить голой, значит, надо.

- Да пошел ты, – рычу, показывая гаду маникюр на среднем пальце, и уже почти развернулась, чтобы дверью громко хлопнуть, как он продолжил:

- Куда? За тачкой на штрафстоянку? Так не надо, уже сходил.

Да как он узнал-то?

Брррр.

Пришлось развернуться.

- Надеюсь, ее поцарапали, пока везли.

- У-у-у, тогда бы ты одним раздеванием не отделалась.

Блин. Блин. Блин. Почему его угроза звучит так… мило.

Вот что значит сутки быть вдали от ведьмы. Милая чушь мерещится.

- Забудь, Мартынов. Ты скорее ад увидишь, чем мой домашний стриптиз на этих квадратах.

- Не зарекайся.

- А ты не беси.

- Не могу. Может, мне жизненно необходимо видеть тебя такой?

- Тогда не надейся получить пенсионное. Не доживешь.

Это не просто накал, я своими глазами искры между нами видела.

- Будешь скучать по мне.

- Наивность – для дураков, – тут же отвечаю ему, волосы поправляя.

- Чай хочешь?

Чего?

Я только начала выигрывать в этом батле. Какого фига он на нем жирную точку поставил?

- Хочу!

Черт. Собралась с дьяволом чаи распивать.

Выдыхаю и к стулу двигаю, тут же запрыгивая на него, поправляя подол короткого сарафана. Ну, как поправляю. Скорее, заставляю парня на ноги мои внимание обратить. Без понятия, зачем я быка дразню, но уж очень захотелось посмотреть, как он тяжело сглатывает, а затем идет к шкафу и возвращается с длинным ножом.

- Это в честь извинений за мою машину?

- Не-а. Подумала, что когда ты станешь толстым, то перестанешь быть таким гадом высокомерным, – улыбаюсь и беру в руки бутылку с водой. Простите, почки. Но последнее время меня жажда мучает.

- Сама сделала? – удивляется парень, открывая коробку и тут же отправляя в рот ароматный кусочек.

Я не успеваю и сказать, мол, нужен ты мне, чтобы я для тебя старалась, как он выплевывает все, что запихнул:

- Какая гадость. Теперь верю, что сама. А-а-а-а.

Чего он пляшет и руками возле рта машет?

- Офигел? Да я…

Тянусь по столу и тяну на себя коробку с шарлоткой, откусывая.

Вообще, я тетю Зою всегда считала великим кондитером и своим человеком. До сегодняшнего дня.