Не бесите Павлика - Маргарита Дюжева

Грибами я насытилась. По уши. Настолько, что даже думать о них не хотелось.

Я чувствовала себя дурочкой. Махровой и неизлечимой. Это же надо, так замечтаться о прекрасной жизни, что сесть на муравейник, хорошенько посидеть, разозлив своей задницей кровожадное войско муравьев, а потом устроить забег со стриптизом. И все это на глазах у бородатого.

Молодец.

То-то дровосек порадовался. Наверное, смотрел на меня и диву давался, как все запущено. А самое обидное, что оправдаться нечем. Не скажешь же, что придавалась романтическим грезам с его участием? Не объяснишь же, что глупый мозг вдруг ни с того, ни с сего затопили ванильные фантазии, и я уже словно наяву видела, как мы идем с бородатым лесником рука об руку, тащим корзины и думаем о том, как бы насушить грибов на зиму?

А муравьи — сволочи.  Накусали так, что место, на котором обычно сидишь, щипало, пылало, и даже, по-моему, припухло. При каждом шаге неприятные ощущения усиливались.

Павел нес наш «улов», рядом весело скакал Бродский, взявшийся непонятно откуда, а я шагала следом, пытаясь незаметно ото всех потереть свой несчастный искусанный зад.

Вот дались мне эти грибы! Сейчас бы сидела на крылечки, отмахивалась бы от мух, комаров, да вредной козы, и никаких хлопот. Так ведь нет, приспичило сельской романтики: корзин, резиновых сапог, блуждания по лесу.

В общем, так и бухтела себе под нос, до тех самых пор, пока мы не вышли к домику. Причем совершенно не с той стороны, с которой заходили. Наверное, так и было задумано. Леснику виднее, он свои владения как пять пальцев знает.

Нас встретили вопли Агриппины, полные обиды и негодования. Павел утром не выпустил ее из хлева, опасаясь, что в наше отсутствие, она куда-нибудь уйдет, поэтому рогатая была вынуждена томиться в своем закутке.

— Не вопи, — произнес миролюбиво, распахивая деревянную дверцу, чтобы выпустить пленницу на волю.

Коза ломанулась наружу, сердито мекая себе под нос, как старая торговка на рынке, у которой три рубля увели. Мимо меня прошла с таким видом, будто решала забодать или нет, и я для надежности спряталась за спиной бородатого. Мало ли что ей в голову взбредет.

Вечно счастливый Бродский тут же растянулся возле крыльца, лениво вывалив язык на бок.

— Ну что Ю-юля, — усмехнулся хозяин, — теперь самое неприятное.

Я в недоумении уставилась на него, пытаясь понять куда он клонит. Павел, видя, что его тонкие намеки до меня не доходят, произнес прямо:

— Пойдем грибы чистить.

Точно, об этом-то я и забыла. Раньше, как в лес схожу, принесу корзинку и все, свободна, остальное — не мои проблемы. Сегодня так не удастся, бородач вряд ли согласиться все чистить сам.

— Хорошо, — покорно вздохнула и пошла в дом. Хотелось переодеться, попить и умыться, прежде чем приступать к повинности.

Из своего закутка я вышла минут через пятнадцать, и с удивлением обнаружила, что Павел уже сидит на крыльце и ловко орудует маленьким ножиком, счищая с грибов грязь, прелые листья, налипшие еловые иголки, разрезает шляпки и ножки, чтобы не пропустить червяков, а затем кидает в большое ведро с водой.

— Присоединяйся, — кивнул на место рядом с собой. Рядом уже лежал еще один нож, приготовленный специально для меня.

Делать нечего. Зубы сцепила и с тихим шипением аккуратно опустилась на деревянную ступеньку. Паша только покосился в мою сторону, но ничего не сказал.

Сидеть было неудобно. Больно. Жопень, пострадавшая во время вероломного нападения муравьев, протестовала против жесткого сиденья и вообще, требовала к себе очень нежного и бережного отношения. Я попыталась переместиться в одну сторону, в другую, сесть боком, подобрать под себя одну ногу. Все равно неудобно!

— Что ты все возишься? — как всегда невозмутимо поинтересовался дровосек.

— Ничего.

— Ничего? — посмотрел в упор, явно ожидая пояснений.

Глядя в его яркие, словно небо глаза я смутилась.

— Неудобно…это…как его…муравьи…сволочи, — пальцем указала на пострадавшую часть тела, — Вот.

Как ни странно, мою сумбурную речь Павел понял и спросил участливо:

— Болит?

— Не сильно. Скорее неприятно. Мне бы таблетку какую-нибудь волшебную, чтобы все мигом прошло.

— Таблеток у меня точно нет, — протянул он задумчиво, — зато есть баня.

— Баня?