Сиреневая весна - Кристин Лестер

— Я собирался попросить тебя об одном одолжении… Не говори ничего… Ты все равно не догадаешься! В общем… Как бы это сказать…

— Никогда бы не поверила, что такой мужчина, как ты, будет стоять и робеть перед девушкой. Говори, как есть.

— Впрочем, об этом пока рано.

— И правда.

— Не смейся… Шерли, я запутался в отношениях. С тобой и с Луизой.

— А у нас с тобой нет никаких отношений! Кроме рабочих!

— Неправда. Просто у нас нет… Просто мы пока… Мы еще не провели ночь вместе, а отношения есть.

— Мы провели ночь вместе! Когда я рыдала об Антуане и перепачкала у тебя в номере все подушки.

— Ты же понимаешь, о чем я говорю. Отношения у нас есть. И мне нравится, что они такие… не совсем обычные.

— Что же в них необычного?

— Не знаю. Со стороны, может быть, и ничего. А для меня они — не такие, как все.

— Даллас, я не юная школьница. Зачем ты пытаешься очаровать меня?

— Сам не знаю. Мне было плохо без тебя.

— А без нее?

— К ней я… привык. Но это — совсем другое.

— Приехали! — Шерли решительно достала сигареты и закурила.

— Шерли, я хотел, чтобы ты знала правду. Я должен тебе кое-что объяснить.

— То есть, выражаясь другими словами, ты хочешь романа со мной, но при этом не хочешь бросать невесту. И просишь у меня на это благословения?

— Нет! Я хочу, чтобы мы вместе подумали, как быть.

— Вместе? — Шерли изумилась до крайней степени. — Мы ВМЕСТЕ должны решать твои внутренние противоречия?

— Но это же касается нас обоих. Ты не даешь мне рассказать! Мы…

— Нет. Это касается только тебя. А если ты привлекаешь для обсуждения меня, тогда нужно идти до логического конца и позвать еще Луизу!

— При чем здесь Луиза?

Шерли разъярилась окончательно:

— Может, я ослышалась? Но мне показалось, ты упомянул это имя?

— Но ее здесь нет, и ты мне гораздо ближе.

— Конечно, Йорк — далеко!

— Ты ближе мне в духовном смысле.

— А в физическом — она?

— Да она — вообще…

— Даллас, милый, послушай, что я тебе скажу. Ты всего лишь хочешь, чтобы я совершила выбор за тебя. Ты перекладываешь решение на мои плечи. «Дорогая, я хочу быть с тобой… и с другой тоже. Ты уж как-нибудь разберись, что мне делать, составь расписание, заранее прости и не ревнуй!» Нет. Это вопросы — не ко мне. Я художник. А не психоаналитик. Но, кстати, у меня есть подруга, которая просто создана решать чужие проблемы.

— Психоаналитик? — мрачно спросил Даллас.

— Нет, тоже художник. Но работа с человеческими душами интересует ее гораздо больше, чем с полотнами. Могу дать телефон.

— Шерли, прости меня. Я не хотел показаться тебе таким… таким…

— Сомневающимся?

— Может быть. Но еще раз повторю: я честен с тобой. Да, Луиза была моей подругой с детства. Она — родной и близкий человек…

— Замолчи!

— Прости.

— Неужели ты думаешь, что у меня совсем нет самолюбия? — шепотом спросила она.

— Думаю, что у тебя его больше, чем видят окружающие.

— Вот именно!

— Но я же выслушивал твои жалобы на Антуана.

— Но мы же не целовались перед этим, как сумасшедшие?!!

— Но мы и сейчас не целовались.

— А перед поездкой в Нью-Йорк — целовались! И, между прочим, несмотря на твою разбитую губу, неплохо целовались!

Даллас улыбался, глядя на нее:

— Какая же ты у меня смешная!

— Я не у тебя! И вовсе не смешная! А теперь, Даллас, я пошла домой.

— Подожди, а как же поцеловаться? — Он неожиданно схватил ее за руку и, чуть прокружив вокруг себя, прижал и обнял.

— Эй, ты! Я не собираюсь с тобой… целоваться. — Отступать было некуда. Она серьезно смотрела на него. Настроение было далекое от романтики. — Я действительно хочу домой, а вовсе не кокетничаю с тобой. Я больше суток не спала.

Даллас не слушал ее, он водил взглядом по ее лицу и, не стесняясь, любовался им.

— Здравствуй, Шерли! Мы давно не виделись! — С этими словами он жадно прижался губами к ее губам.

Она реагировала вяло: ее не покидала мысль о том, что Даллас играет с ней, что она — в роли любовницы, а Луиза — в роли жены. Но, против ее воли, тело стало подаваться к нему, губы вторили его губам, руки обнимали его широкие плечи, и вот уже Шерли прижалась к нему вся и почувствовала, как сильно он возбужден.

— Шерли, как я скучал!.. Шерли, девочка моя, как я мечтал об этом!.. Поехали ко мне?..

Это — неплохая мысль, подумала она. Но совершенно не вписывается в концепцию, разработанную накануне. После этой ночи она решительно и навсегда останется всего лишь любовницей из Чикаго. А чего еще тебе надо? — спросил кто-то внутри нее. Ведь он на тебе не женится никогда.

А мне надо, чтобы он за мной бегал и сходил с ума, как все мальчишки до Антуана! — мысленно возразила Шерли. Когда мне удастся этого добиться, я пойму, что воскресла!

Расправив плечи и вздернув подбородок, она не без труда отстранила от себя задыхающегося Далласа, который уже сдергивал с нее шелковый шарф и целовал шею.

Пытаясь унять волнение в голосе, Шерли произнесла:

— Вот что. Никуда мы не едем!.. Убери руки. Я сейчас иду домой. И разговор этот мы продолжим, как только… Я сказала: убери руки!.. Как только ты разберешься со своей дилеммой, с кем все-таки спать: со мной или с Луизой. Пока, Даллас! Не надо! Не надо меня провожать.

Ошеломленный, обиженный и растерянный, он остался стоять на месте. Шерли шагала по пустому темному парку и, чувствуя спиной его взгляд, поклялась себе: так оно и будет! Пока Даллас не начнет бегать за ней вприпрыжку, она не подставит ему и щеки для поцелуя!