Сиреневая весна - Кристин Лестер

Ты же решила просто потренироваться на нем и все! — строго сказала она себе.

— А сейчас я хочу представить мою главную… — он сделал выразительную паузу, — вдохновительницу и помощницу…

По залу пронесся одобрительный гул голосов. Куда же нынче без любовницы? Или это — его жена?

— …без которой я не придумал и не воплотил бы и сотой доли того, что вы видите вокруг себя! Шерли Бертон, наш дизайнер, автор идей по оформлению и стилизации всех ресторанов, входящих в мою сеть! Прошу вас, Шерли! Выходите ко мне!

Послышались рукоплескания.

Шерли неуклюже забралась на сцену и тут же была ослеплена вспышками фотокамер. Даллас нежно улыбнулся ей и взял за руку. Завтра эти снимки появятся в местных газетах, и всем станет ясно: они любовники. Зачем же Даллас так делает? До Нью-Йорка, если здесь есть хотя бы один общий знакомый, эта провокация долетит быстро.

Даллас сжигает за собой мосты? Даллас решил проучить свою невесту?.. Все эти мысли вихрем проносились у нее в голове, пока она, улыбаясь, принимала позы голливудской звезды перед репортерами. Улыбаться Шерли умела с рождения. Иногда мама даже шутила, что это ее единственный талант…

Конечно, ей было приятно это внимание толпы: Даллас держал ее за руку, кто-то выбежал и преподнес ярко-синий букет: в тон к ее синему платью. Наверное, за ним посылали уже ближе к вечеру, ведь утром она появлялась тут в обыкновенных рабочих джинсах.

Даллас… Даллас… Она исподтишка стрельнула в него глазами, начала что-то дежурное говорить в микрофон… И вдруг… Вспыхнул чей-то фотоаппарат, и, словно в ответ, в голове ее вспыхнула ошеломляющая мысль: она хочет, чтобы Даллас влюбился в нее! Она очень-очень-очень сильно этого хочет! Мужчина, который стоит рядом с ней, нежно держит за руку и произносит столько теплых слов в ее адрес, этот мужчина больше не будет принадлежать какой-то там Луизе! Он будет принадлежать только ей! Ей одной и больше — никому! Потому что он ей очень-очень нужен!

И еще не вполне осознавая, что она делает, Шерли произнесла в микрофон очередное «Спасибо», а после этого (о, тут оркестр должен был смолкнуть, а затем взорваться барабанной дробью, как в цирке, перед смертельным номером!) потянулась и звонко чмокнула Далласа в щеку! Прямо на сцене! Прямо при всех!

Зал взорвался аплодисментами, кто-то из гостей даже встал и хлопал в ладоши у себя над головой. А Шерли подмигнула фотографам, помахала рукой и, под руку с Далласом, сошла по ступенькам в зал. Еще никогда в жизни она не чувствовала себя такой творчески реализованной!

Начался веселый вечер, несколько банкиров окружили Далласа, чтобы поздравить, а Шерли сгорала от любопытства: вдруг среди них окажется и муж Натали? Насколько ей было известно — он тоже лысый и толстый. Она прошлась между столиками, улыбкой отвечая на поздравления и тосты, стараясь как можно внимательней рассмотреть таблички с именами приглашенных. Но знакомой банкирской фамилии среди них не было… А жаль. Теперь она могла бы спокойно взглянуть в глаза сопернице: с сегодняшнего дня ее совершенно определенно интересует другой мужчина. И, кажется… Шерли заиграла ямочками на щеках… Кажется, она сама с сегодняшнего дня интересует совсем другого мужчину… Она зашла в коридор, ведущий на кухню: очень сильно хотелось пить. И не шампанского, а простой воды. Тут же кто-то схватил ее в охапку и развернул к себе:

— Попалась!

— Ой. Даллас.

— Как прелестно ты улыбаешься, наверняка знала, что это окажусь я!

— Нет, я думала о другом. Поэтому и улыбалась.

— Шерли! — Его глаза сияли. — Зачем ты это сделала?

— Тебе не понравилось?

— Очень понравилось! Я бы хотел, чтобы ты повторяла это каждый день примерно… по пятьсот раз.

— Прямо каждый?

— Да. И не только это.

Он серьезно посмотрел на нее. В эту минуту Шерли очень-очень сильно захотелось, чтобы вокруг не было никакого банкета, не было гостей, а были только они с Далласом… Если представить себя на диком пляже, среди пальм и белого песка, среди бирюзовых отмелей, где нежный ветерок…

— Шерли, выйдем на балкон?

Она очнулась.

— Что?

— У меня есть несколько минут, — говорил Даллас, увлекая ее за собой в сторону небольшой террасы, где росли живые цветы. — Я мечтаю говорить с тобой гораздо дольше, но, к сожалению…

Она смогла только кивнуть в ответ, настолько сильно стучало сердце. Что он ей скажет? Неужели…

На пороге балкона Даллас резко развернулся, прижался к ней всем телом и, запрокинув ее голову, безо всяких переходов начал целовать. У него это получалось нежно, но с каким-то особенным нажимом, и Шерли подумала, что всю жизнь искала мужчину, который целуется именно так! Сначала она смогла только слабенько замычать в ответ, имея в виду размазанную помаду, но это, конечно, была чепуха. Через минуту глаза ее непроизвольно закрылись, по всему телу пробежал огонь (тот самый огонь, который обжег ее еще на сцене), и вдруг, почувствовав ужасную слабость, она повисла у него на руках.

— Шерли, как долго я мечтал о тебе! Какой к черту банкет!.. Какие к черту гости!.. Шерли! — Он рычал, словно тигр, зарываясь лицом в ее длинные локоны и покрывая поцелуями шею, грудь — все, что обнажало вечернее платье…

Если учесть, что их в любой момент могли обнаружить, вечер, посвященный открытию сети ресторанов, грозил закончиться большим конфузом.

Сделав над собой нечеловеческое усилие, Шерли немного отстранилась:

— Даллас, остановись! Нас могут увидеть.

Только рычание в ответ.

— Даллас, я тоже могу не выдержать! Даллас…

— Очень хорошо!

— Слушай, но «Безумное чаепитие» уже прославилось на всю улицу. Теперь ты хочешь…

— Черт!

— Вот именно.

Он тяжело дышал, прислонившись к двери и глядя на нее сверкающими глазами. Шерли чуть не рассмеялась, до того он был умилительный: галстук-бабочка съехал на сторону, рубашка вылезла и помялась, на щеке — помада. Словом, от его безупречного вида не осталось и следа!

— Я больше не могу так. Шерли, я хочу тебя…

Она закрыла глаза и чуть улыбнулась.

— …хочу так сильно и безумно, что сейчас мне кажется, будто рестораны — вещь совершенно несущественная. Шерли, давай завтра полетим на наши любимые острова?

— Что?

Белый песок, пальмы, бирюзовые отмели пронеслись в ее воображении так ясно и живо, что она почувствовала влажный солоноватый воздух на губах.

— Ты ведь тоже любишь Багамы. Я запомнил, ты еще в самом начале говорила.

— Даллас!

— Шерли, я предлагаю тебе провести наш отпуск, заслуженный и совершенно необходимый после такого большого дела, — вместе. На море… То есть — на океане.