Злюка - Татьяна Тронина

— Смотри… — Она перебросила ему на колени стопку газет. — Вчера весь вечер изучала. Это «Вестник Видногорска». С июня по февраль выпуски.

Иван кивнул, повертел в руках верхнюю газету. Бумага была плохой — дешевой, тонкой, фотографии — слишком темными и контрастными. Крупные буквы, мелкие буквы… «Вест‑ник Ви‑дно‑горска». Название газеты прочиталось легко. Но дальше буквы вдруг стали разбегаться, смешались хаотично…

— Я там подчеркнула интересные места… Ах, господи, ты же сто лет будешь читать! — засмеялась она. — Дай. Я тебе сама все быстренько перескажу. Вот смотри. В этом выпуске, этом, этом и том. Неизвестный на улицах прокалывает шины у автомобилей.

— Шины? Мы вроде маньяка ищем!

— Ты погоди, сначала выслушай. Шины прокололи иномаркам представительского класса. Дальше. Поджоги. «Мерседес» сожгли в ноябре, «Лексус» — в январе. А вот еще… Разгромили интим‑магазин. И не один раз, а целых три раза его громили… Какая‑то ненависть у людей к интиму! Постоянные звонки с угрозами — что заложена бомба в ресторане «Центральный».

— Ты думаешь, это как‑то связано с маньяком?

— Подумай… — шепотом произнесла Рита. — Что может объединять все эти случаи?

— Ничего. Машины, магазины, ресторан. Причем самый лучший в городе… — добавил Иван. — Кому‑то мешает ресторан — наверное, конкурентам. Машины жгут малолетние хулиганы — в новостях по телевизору их постоянно показывают. Такие случаи в самых разных городах бывают. И у нас, и за границей. Проколотые шины — та же история. Ну а интим‑магазин… Это больные люди делают, наверное, — подмигнул Рите Иван. — Проблемы у них.

Она захохотала:

— Ваня, ты прелесть… Но тут еще куча разных странных историй, масштабом помельче. — Она затрясла в воздухе стопкой газет. — Я думаю, все эти случаи объединяет ненависть. Ненависть к богатым, ненависть к тому, что не совсем прилично… Ненависть к неправильному, — торжественно произнесла Рита.

— В одном нашем маленьком городишке столько ненависти?

— Да. Это делает человек или группа людей, которые считают, что все неправильное надо искоренить. Поэтому и убийства проституток сюда прекрасно вписываются. Наш Джек‑Потрошитель считает себя кем‑то вроде Бэтмена или Человека‑Паука. Знаешь таких?

— Конечно. Я люблю кино, — признался Иван.

— А Интернет? — с азартом спросила Рита. — Ты умеешь пользоваться Интернетом?

— Не очень. Там же эти… там же сплошные тексты.

— И картинки. И видео. Там все.

— Рита, прежде чем добраться до картинок, надо сообразить, куда нажимать, на какое слово, указания там всякие и тому подобное… — с досадой произнес он.

— Не сердись! — Она потянула его за рукав, заглядывая в глаза. — Но ты на самом деле счастливый человек.

— Почему же я счастливый?

— Потому что ты не попался в сеть Сети, извиняюсь за тавтологию… Нет, сам по себе Интернет не зло, от него много пользы, но… Но сейчас человек если где и может безнаказанно выплеснуть всю грязь из своей души, так это именно там, в Сети. Это и благо, и зло. Все вместе. Мне иногда кажется, что люди стали злее с появлением Интернета.

— Я не думаю, что люди стали злее, — пожал плечами Иван. — Какими в моем детстве были, такие и сейчас.

— Зато у них появилась возможность проявить свою злость. Нетерпимость. Иногда повеситься хочется, когда всего этого начитаешься… — Она схватилась за голову.

— Так не читай!

— Не получается. Поэтому я и говорю, что ты счастливый, Ванечка… Ладно, не будем отвлекаться. Продолжим исследование личности Джека‑Потрошителя. Наш мститель, я думаю, человек в возрасте. Эта ненависть к женщинам легкого поведения, интим‑магазинам, ресторанам… Он немолодой и бедный. Раз богатые кажутся ему воплощением зла. И он не умеет пользоваться Интернетом, наверное…

— Почему ты так считаешь?

— Сам подумай — если немолодой, бедный. Потом, ненависть ко всему новому… Подобные люди — страшные консерваторы. Все именно так, я гарантирую! Самое простое объяснение, оно и есть самое верное! Это «бритва Оккама»…

Иван ни о какой «бритве» понятия не имел. Но спросил:

— Гм. То есть ты считаешь, что если бы наш Джек умел бы пользоваться Интернетом, то свою ненависть сбрасывал бы туда?

— Думаю, да. Более‑менее продвинутые пользователи сливают туда свою злобу. Тогда кто совершает преступления в реальности? А я тебе скажу — дикие, необразованные люди, нищие… Словом, люмпены. Приезжие, у которых своего угла нет…

— Ага, как будто образованные люди преступлений не совершают! — фыркнул Иван.

— Совершают, конечно, но их преступления, они отличаются, что ли… У люмпенов преступления уродливые, злые, бессмысленные, жестокие. Образованные люди тоже совершают преступления, но в них меньше садистской жестокости, скорее желание выгоды, а не зло само по себе. Хотя почему мы говорим — образованные? Просто люди среднего класса…

— Рита, Рита, ты ошибаешься! — недовольно покачал головой Иван. — Я вот, как водитель со стажем, могу тебе точно сказать — уродов и дураков среди твоего среднего класса тоже хватает. А среди буржуев их сколько… И вообще, согласно твоей логике кандидатом в маньяки могу быть и я. Я ж не умею Интернетом пользоваться, образования у меня нет, а значит, у меня один путь — выплескивать свою злость в реальный мир!

— Нет, — засмеялась Рита. — Нет! Только не ты…

— Почему не я?

— Ты добрый, ты славный, ты хороший.

— Ты же меня не знаешь совсем, — улыбнулся он.

— А знать не нужно, — легко произнесла она. — Надо чувствовать внутреннюю логику персонажа. Вот ты, когда смотришь кино, наверное, не всегда согласен с его создателями? Что этот персонаж не мог так поступить, как сценарист придумал, а другой персонаж — мог. То есть выдуманный герой либо достоверно выглядит на экране, либо нет.

— Да, бывает… Иногда не верю. А иногда очень даже верю, — согласился Иван.

— Так вот, я чувствую, что наш Джек‑Потрошитель — это небогатый, немолодой дядька. Из простых, что называется. И он пытается навести в городе порядок, по своему разумению, конечно. А на вид он весьма приличный и порядочный. Про него, возможно, соседи говорят с уважением — вот он, настоящий мужик! Простой, надежный мужик. А я, Ванечка, кстати, не верю в этих самых простых людей. Их нет.

— Значит, будем искать простого дядьку?

— Да. Я даже думаю, а не стать ли мне подсадной уткой, — весело произнесла она.

— Кем?

— Я наряжусь в женщину легкого поведения, раскрашусь безобразным образом, парик, колготки‑сеточка… Я, конечно, по возрасту старовата для жрицы любви… Но в чем проблема? Я буду старой шлюхой, что еще противнее. Маньяк точно на меня клюнет.