(Не) твоя - Виолетта Роман

– Слушаю.

Она неспешно поправляла прическу.

– Я сказала, что мы женимся. И про ребенка…

Стоило ей о Паше заикнуться – чернотой накрыло. Думал, уничтожу, суку. Прямо здесь.

– Что за хрень ты несешь?! С чего ты этот бред взяла? – прорычал, схватив ее за плечи. Испугалась. В глазах слезы, а саму от ненависти трясет.

– Ты сам говорил, что мы поженимся!

– Мало ли что я мог сказать, пока ты сосала?!

Скривилась. Вырвалась из моих рук, отбежала.

– Я не отдам тебя ей, ты слышишь?! Если ты думаешь, что можешь так просто уйти от меня к ней… Я много твоих делишек знаю, Тайсон!

Угрожает? Напрочь отбитая? Хочет, чтобы прямо здесь ей мозги вынес? Ломанулась мимо меня к выходу. Не дал уйти. Схватил и швырнул в стену. Сжал ее горло. Затрепыхалась. Глаза распахнула, воздух ртом глотает. Правильно. Может хотя бы так до нее быстрей дойдет, кому собирается дорогу перейти.

– Ты мне угрожаешь? – улыбнулся, смотря в ее испуганные глаза. Пыталась сказать что-то, но выходили лишь сдавленные нечленораздельные звуки.

– А сейчас слушай меня внимательно. Сейчас поднимаешься, собираешь свои вещи в чемодан, и сматываешься из этой квартиры. Я хотел по-хорошему разойдись, но раз ты настолько еб*нутая, теперь рассчитывай только на себя. Откроешь свой поганый рот – я тебя даже с того света достану. Пущу по кругу, закрою в борделе, да и много чего занимательного придумаю твоему разговорчивому рту. Ты меня поняла?

Вцепилась в мою руку. Кивнула тут же.

– Умница. Хорошая девочка, – отпустил ее. Сползла по стенке, закашливаясь. А я на выход отправился. Здесь мне делать больше нечего.

– Зачем ты так со мной? – раздалось в тишине ее сдавленное. Я замер. Неужели не поняла?

– Еще раз приблизишься к Еське, или хоть слово скажешь о ней и моем сыне, я тебе язык вырву.

Не стал дожидаться ответа. Вышел на улицу. Овсянка курил рядом с Геликом. С ним стоял Македон.

– А ты че тут забыл? – удивился его присутствию. Рома подал мне закурить.

– Шеф, Есения Валентиновна собралась в клуб. Я оставил ребят, сам подъехал к вам. Хотел лично доложить, что решил вопрос с крысой и что за свой косяк готов понести наказание.

Я пожал плечами.

– Ты же не знал о его намерениях. Впредь будь умней.

* * *

Овсянка постарался на славу: алкоголь, лучшие танцовщицы. Уже не раз убеждался, что в его компании отдых всегда по высшему разряду. Пригубил немного алкоголя, прикрыл глаза. На сцене три зачетные телки. Буфера – не меньше тройки у каждой. А я только о ней и думаю.

Справа, на соседнем диване Миша. Облепил себя девочками. Пусть отрывается, заслужил.

Раздался звонок телефона. Распахнул глаза – голубоглазая блондинка все еще сидела на моих коленях. Зацепилась камнем на лифе за мои джинсы. Упс, неполадочка. Засмеялась, пытаясь высвободиться.

– Погуляй немного, – кивнул ей, шлепнув по упругой ягодице. Отошла послушно, а я принял вызов. Македон был на проводе.

– Шеф, девушки пьют без меры. Подсели к каким-то хмырям. Че делать то?

Как дети малые, ей богу. Сами не разберутся, как с хмырями порешать?

– По яйцам каждому, кто подойдет, а девчонки пусть отдыхают, – улыбнулся, когда только что спустившаяся со сцены брюнетка потерлась об меня своей тройкой. Только тишина в штанах. Полная. Прикрыл глаза и Еську представил злую, разгневанную.

* * *

Часа два уже точно здесь. Овсянка шпилит девах. А я как идиот в одиночестве накидываюсь алкоголем. С каждым выпитым стаканом злость приходит и тоска по ней съедает. Устал я от всего этого. Ее хочу. Нежную, влюблённую, а не колючую. Наши жизни с ней никак не пересекутся. Через каждую кочку у нас овраг. И летим мы в него на полной. Столько плохого было, столько предательства и грязи. А любовь к ней все такая же. Сильная. Сложная. Мне порой кажется, с каждым прожитым днем разлуки еще сильней зависаю на ней. Еще сильней хочу. Голод по ней лютый. И не унять мне его еще долго.

– Тайсон, – раздался за спиной голос Овсянки. Обернулся.

– Иди в приват. Тебя там подарок ждет. От души, братан, – на его губах расплылась улыбка. Уже предвкушаю, что именно Миша приготовил. Поднимаюсь с кресла, хотя желания нет туда идти. Но раз друг старается, отказаться – не по-братски как-то.

Зашел в комнату, упал на диван. На столике подле новая порция алкашки. Отлично. Опрокинул в себе еще бокал виски. Врубилась музыка. Сейчас начнется представление. Прикрыл глаза, а там снова она. Бл*ть и не деться от нее никуда. Запах ее чувствую – ни с чем не спутаю аромат ее кожи. И словно взаправду передо мной она стоит, а не шлюха клубная. Даже злость ее на себе ощущаю.

Ну и чего она ждет, почему еще не запрыгнула на меня и не трется прелестями? Открыл глаза, желая выразить вслух недовольство. Так и замер в удивлении.

Синица. Руки сжаты в кулаки. В глазах настоящее цунами. Волосы распущены, немного растрепаны. Красивая, злая, пьяная. Ох, и нехилая сейчас заварушка начнется.

Глава 13

Есения

– Как тебе вон те, в костюмах?

Инга допила коктейль, прищурившись, внимательно посмотрела в указанном мной направлении.

– Хорошенькие. Особенно брюнет ничего такой.

Я улыбнулась. Голова кружилась. Сколько мы уже выпили? Не знаю. Но злость немного поутихла, и это главное.

Последние дни я была сама не своя. Мало того, что этот неандерталец устроил потасовку на дороге, избил Лешанского, так еще и угрожать мне вздумал! Пару дней я просто не выходила из дома. Хорошо, что Паши не было, и сын не видел моей истерики. Я не могла найти себе места. Ревность, обида, боль – все переплелось в один комок. Слезы лились рекой, казалось, я могу затопить весь дом.

Тайсон ведет себя как скотина. Ему плевать на меня, плевать на мои чувства. Он унижает меня, возможно, мстит таким образом. Не дает мне жить. Сам с этой шлюхой решил отношения узаконить. Подумать только, чем она его взяла?!

Не отдам ему сына. Пусть и не мечтает забрать его в путешествие. Не подпущу его мымру к Паше даже на пятьсот метров!

Подумать только, шантажировать меня решил, угрожать. Значит, он свою личную жизнь строит, а я прозябать в одиночестве должна? Или быть ему второй женой? Никогда!

Абсолютно все сыпалось из рук. Эту неделю в ресторане сплошные проблемы. То касса не сходится, то поставки задержат. Дома летела вся техника. Лампочки перегорали одна