Развлечения для очень взрослых девочек - Анна Аникина

Не хотелось обижать местных коллег. Уровень подготовки в североморских школах всегда был высокий. Но это было важно для мамы.

Перечитала заново всю свою юношескую библиотеку. Начиная с "Королек птичка певчая" и заканчивая "Отцы и дети". Оказалось, что во взрослом возрасте знакомые произведения воспринимаются иначе.

Остальное время гуляла. Благо погода позволяла.

На улице ей вдруг улыбнулся молоденький капитан-лейтенант.

— Девушка, улыбнитесь! Вы прекрасны!

Лёля улыбнулась в ответ.

— Спасибо!

И прошла мимо. А офицер остался стоять, глядя ей в след.

Через десяток метров Лёля оглянулась. Рядом с капитан-лейтенантом стоял стоял капитан второго ранга, в котором Склодовская опознала своего одноклассника Мишку Тищенко. Потомственного военного. Тищенко что-то выговаривал младшему по званию.

Свернув на свою улицу, Лёля услышала за спиной торопливый шаги. Капитан-лейтенант догонял её.

— Оля! Ольга Владимировна!

— Вы меня знаете? — Склодовская остановилась.

— Вы ведь дочь Владимира Максимовича?

— Да. Вы меня знаете? — повторила свой вопрос.

— Нет. То есть, теперь знаю. Мне Михаил Борисович сказал, — стушевался парень.

— И что ещё сказал Вам кавторанг Тищенко?

— Чтоб я даже не думал к Вам подходить. Потому что Вы дочь контр-адмирала Склодовского. И старше меня. А я балбес.

— И Вы не послушали его совета?

— Михаил Борисович не мой командир. И это был не приказ. А если он мне "рыло начистит", то я готов.

— А с чего он решил, что Вы, простите, балбес?

— У него мой старший брат Виктор служит. На самом деле я училище с медалью закончил. Меня, кстати, Вадим зовут. Вадим Ветров.

Лёля расхохоталась. Во-первых её всегда умиляла эта флотская традиция обращаться к офицерам по имени и отчеству.

Во-вторых, сколько она себя помнила, Тищенко всегда сдерживал обещание "начистить рыло", если уж давал его. Теперь её грозный одноклассник командовал миноносцем и семейством из мамы, жены, тёщи и трех девочек-погодков.

А в третьих, Тищенко хотя бы не сказал бедному капитану, на сколько лет она старше. Выходило, что примерно на десять.

— Вадим, как Вас по отчеству?

— Андреевич.

— Вадим Андреевич, Вы мне сегодня подняли настроение. Спасибо большое.

— Оля, может быть мы в кино вечером сходим.

— Нет, Вадим. Простите. Не обижайтесь. Мне не хочется давать Вам никаких надежд.

— Вы несвободны?

— Ещё какое-то время назад я бы сказала, что да, к сожалению. Но сейчас… Да, Вадим, я не свободна. И очень этому рада.

— Спасибо, Ольга Владимировна.

— Боже, Вадим, за что? — Лёля прижала ладони к пылающим щекам.

— Теперь я знаю, что такие женщины как вы бывают в реальности. Честные, открытые. Настоящие. Всего Вам доброго, Оля.

— И Вам, Вадим.

Ветров удалился почти бегом. Лёлино сердце колотилось. Такой парень хороший. Молодой совсем. Грех было пользоваться его расположением.

Склодовская забежала в продуктовый прямо возле дома. И тут удача решила её покинуть. Прямо не день, а сплошная встреча одноклассников. За кассой заседала Алина Кучерова. Дочь мичмана с тыловых складов.

Глава 43

Североморск — закрытая территория. Все друг друга знают. И, как ни крути, каждому не всё равно, кто ты есть. Какое место во флотской иерархии занимает твоя семья.

В царские времена мальчиков даже в Морской корпус Его Величества, не принимали, если никто из старших родственников не служил на флоте.

Склодовская всегда считала эту иерархию пережитком. Её прадед по папиной линии в порту работал. Владимир Максимович в семье был первым и единственным моряком. И достиг больших высот.

Не то, что у Тищенко. Там ещё прапрадед служил на флоте. И в Цусимском сражении участвовал. Дед арктические конвои водил в Великую отечественную. Отец уволился капитаном первого ранга. А Мишка вон миноносцем командует, уже кап-два*. Если его жена согласится, и четвёртый ребёнок будет мальчиком, нет сомнений, что Тищенко-младший будет служить на флоте.

Склодовская всегда старалась дружить с новенькими и слабыми. Алина Кучерова пришла к ним в пятом классе и тут же попала под Лёлин патронаж.

Но к старшим классам стало ясно, что общего у них нет ничего. Алина после девятого класса ушла в техникум учиться на товароведа непродовольствнных товаров, что было куда прибыльнее, чем после пяти лет педагогического стать школьным учителем.

Кроме всего прочего, у Кучеровой ни одна новость не держалась дольше двух минут. "Что знает Кучерова, то знает вся школа". Теперь, похоже, масштабы расширились.

Увидев Склодовскую в дверях магазина, Алинка засияла, как медный чайник. Предвкушала новости, которые потом можно будет долго и со смаком обсуждать.

Лёля кивнула Алине, помахал рукой и пошла выбирать что-нибудь им с мамой на ужин. Папа просил его не ждать. Да и когда бывал дома, вечером пил только чай с маковыми сухарями.

Именно эти сухари Лёля первым делом отыскала на полке. Потом взяла основу для лазаньи, фарш, томатную пасту, сыр. Прихватила мамины любимые профитроли. И решительно выдвинулась на кассу, рассчитывая отделаться дежурными фразами.

— Привет, Олька, давно приехала?

— Четыре дня как.

— А уезжаешь когда?

— Через три дня.

— А чего так?

— Дома ждут.

Кучерова пробила лазанью, сыр, профитроли и томатную пасту. Оставались ещё фарш и сухари.

— Аааа, — протянула Алинка понимающе, — меня тоже мои спиногрызы ждут. Двое. Старшему пятнадцать, младшему десять.

Склодовская в уме считала быстро. Значит Кучерова в девятнадцать родила.

— Большие какие, — похвалила она Алинкиных детей.

— А твои где? — ошарашила Кучерова.

— Мои кто? — не поняла Лёля.

— Ну, дети, конечно.

Склодовская пошла красными пятнами. Она бы сбежала хоть сию секунду, но в заложниках у цепких наманикюренных рук Кучеровой оставались фарш и сухари. Без них Лёля не могла уйти.

— У меня нет своих детей. Только чужих тридцать, — ответила она готовой, использованной не единожды фразой. Её затошнило.

— Как так? Что, не родила что ли? — не унималась Алинка, — Ты ж вроде и замужем была. И мама твоя говорила, что ты беременная.

Лёля оглянулась. К кассе не было больше не единого человека. И то хорошо. Ей цирк сейчас совсем не к чему.

— Была. И замужем и беременная.

Кучерова пробила фарш.

— И что? — у Алинки аж глаз загорелся.

— Развелась. Ребёнок умер. Сухари пробей. Ногти у тебя красивые, — выдала в одну строчку Склодовская, вспомнив Штирлица и его "запоминается последнее".

Кучерова механически пробила и многострадальные сухари. Лёля молниеносно оплатила покупку картой. Сгребла всё в свою безразмерную сумку, куда не только продукты на ужин помещались, но и два комплекта по тридцать тетрадей, и пулей выскочила из магазина.

Так быстро с сумкой наперевес она давно не бегала. Сейчас ноги сами принесли её