Невыносимый опекун - Бекки Чейз

Перспективы наверстать упущенное в Сиднее воодушевили, заставив в предвкушении заерзать в широком кресле. Чтобы не оставить на нем мокрый след от нахлынувших фантазий, я нехотя сосредоточилась на таблице.

— А что, если продать особняк в Палм-Бич? — всписке его ценник значился с шестью нулями. — Сможем продержаться пару месяцев?

— Уже продан, — Блейк по-прежнему не отрывался от экрана. — Как и шале в Аспене.

Неужели все настолько плохо?

— У нас хоть что-нибудь осталось? — приуныла я.

— Пентхаус. И то потому, что под него взят кредит.

Я расстроенно отложила папку.

С отсутствием активов в виде недвижимости шансы побороться за фирму стремительно уменьшались.

— Мисс Рэдман,[1] могу я предложить вам какие-нибудь напитки? — услужливая стюардесса склонилась к столику с брошюрой меню. — И что бы вы хотели на завтрак?

Точно, нужно выпить — воспользуюсь всеми плюсами бизнес-класса.

— Для начала шампанского, — я придирчиво изучила ассортимент салатов. — А потом «капрезе» и круассан с апельсиновым соком.

— А вам, мистер Мортон? — профессиональный взгляд на секунду задержался на руке Блейка, отметив отсутствие кольца.

Верно, сучка, он не женат. И он занят!

— Мой дядя не пьет, — ядовито сообщила я, не дав ответно улыбнувшемуся Блейку и рта раскрыть. — Ему противопоказаны нагрузки на сердце в силу возраста.

Нарываться было опасно, но нахальная стерва явно положила на него глаз, а он никак этому не препятствовал!

— Моей несовершеннолетней племяннице — воду, — с ехидным прищуром отбил Блейк. — А я буду кофе.

— Сию минуту, — стюардесса зацокала каблуками по проходу.

— А ты ревнивая, кукла, — насмешливо поддел Блейк, которого явно забавляло показное недовольство.

В отместку я демонстративно задвинула перегородку между креслами,[2] но она тут же отъехала в сторону.

— Уймись, — Блейк перехватил мою руку и мучительно нежно провел большим пальцем по запястью.

От мягкого прикосновения я растаяла. Ну почему с ним так легко и тяжело одновременно?

— Идем со мной, — я придвинулась ближе и заговорщицки прошептала: — Здесь очень удобные кабинки туалета — практически звуконепроницаемые.

— Долорес, не сейчас, — Блейк покачал головой и отвернулся к ноутбуку.

Какой же он упрямый! Мог ведь уступить в Лос-Анджелесе, и я бы не кидалась на него как изголодавшаяся нимфоманка.

Вспомнив одинокое утро в постели «Хилтона» и нереализованные фантазии о сексе под горячим душем, я насупилась. И от души отыгралась на стюардессе, когда та слишком поздно принесла салат.

Мысль добиться Блейка не оставляла меня ни на минуту. Я видела по глазам — он не против и держится в рамках приличий в силу привычки, а не из-за отсутствия желания.

Меня всегда раздражали условности. А в сочетании с нетерпением — подхлестывали еще сильнее. Дождавшись, когда Блейк пойдет в туалет, я двинулась по параллельному проходу следом. В иллюминаторах виднелись пушистые облака, и мысль заняться сексом высоко над ними раззадоривала не на шутку.

Не торопясь, я прошлась туда и обратно, делая вид, что решила размяться. За мной никто не следил — пассажирам бизнес-класса всегда есть, чем занять себя в полете. Едва дверь кабинки приоткрылась, я проскользнула к ней и осторожно, но настойчиво втолкнула Блейка обратно.

— Кукла, ты что вытворя… — сформулировать до конца он не успел — я впилась в его возмущающиеся губы.

Почти укусила, протолкнулась языком внутрь… и тут же оказалась вдавленной спиной в хлипкую дверь. Я наощупь дернула задвижку, отрезая нас от внешнего мира. Теперь он сконцентрировался в тесном пластиковом пенале, где сильные руки Блейка стискивали мою талию, а жаркие губы отвечали моим.

— Долорес, хватит, — выдохнул он мне в рот между поцелуями. — Сейчас не время и не место.

Я не позволила отстраниться, не переставая тереться об него всем телом.

— Ты еще стюардессу позови пожаловаться. Она будет рада помочь.

— И что ты на нее напустилась? — горячие ладони переместились на мои ягодицы.

— Нечего было на тебя пялиться, — прошипела я в его ухмылку. — Ты — мой.

— Не припоминаю, чтобы подписывал соответствующие документы, — не дав себя поцеловать, Блейк куснул меня за шею.

От жаркой щекотки дыхания кожа покрылась мурашками.

— Так давай спросим твой член, — хищно сузив глаза, я расстегнула молнию на его брюках.

— Я же сказал: не здесь, — удержав за плечи, Блейк не позволил мне опуститься на колени.

— Он с тобой не согласен, — запустив руку к нему в трусы, я легонько сжала возбужденный член.

Шумно выдохнув, Блейк прикрыл глаза.

Его реакция меня раздразнила. Поймав ртом сдавленный полустон, я сомкнула пальцы в кольцо и скользнула ими к головке. Так же медленно провела обратно и с наслаждением отметила, как горячая плоть под ними напряглась сильнее.

Блейку нравилось, чего он не скрывал, но и поощрять не спешил. Я только поймала кураж, как крепкая ладонь стиснула запястье, не давая продолжить ласки.

— Кукла, остановись.

— Ты же хочешь меня, — с жаром прошептала я в приоткрывшиеся губы. — Пожалуйста… не мучай.

— Долорес…

Новое возражение оборвалось на середине вдоха.

— Нас никто не услышит, — выпрашивала я, покрывая гладковыбритую щеку хаотичными поцелуями. — Никто не помешает.

— В Сиднее, обещаю, — целомудренное касание губ обожгло висок. — Потерпи.

От нереализованного желания меня трясло. Соски ныли от того, что Блейк к ним так и не притронулся. Я умирала без его рук.

— Ты невыносим, — с жалобным всхлипом я уткнулась в проступившую венку на шее.

И жадно втянула в себя его запах. Такой родной и такой будоражащий. Когда-то он меня раздражал, а теперь я не представляла, как можно им не дышать.

Удержав лицо за подбородок, Блейк несколько секунд всматривался в мои глаза, прежде чем повторить сквозь стиснутые зубы:

— В Сиднее.

Со стоном разочарования я отступила.

Как можно быть таким жестоким? Не только ко мне, но и к себе! И как теперь дождаться этой чертовой посадки?

Остаток перелета я вынесла с трудом. Смотрела фильмы, нехотя ела, гоняла стюардессу за выпивкой, слушала музыку, пролистала пару журналов — ничто не помогало убить время. Пару часов мне удалось поспать, но даже это не скрасило муки нетерпения. Оно достигло пика, когда мы приземлились и вышли из терминала.

Клянусь,