Дочка для владельца Империи - Татьяна Тэя

- Если б больше внимания уделял терапии, уже давно бы на костыли перешёл.

- А я люблю транспорт на колёсах, - Сеня отмахивается, но, когда я подгоняю его кресло, выпроваживает меня, говоря, что сам справится.

Я даю ему полчаса, угрожая, что вернусь и проверю, если он через тридцать минут не появится в коридоре, сам спускаюсь на первый этаж, но притормаживаю, уловив голос матери.

Любезничает с кем-то по телефону. Давно я таких интонаций у неё не слышал.

- Я приеду… приеду… - уверяет она. – Вечером, да, как и договаривались… Да всё нормально… Нет, не говорила… Возьму.

У нас большой дом, когда-то мы жили тут большой семьёй, а теперь у каждого своё место. До ухода отца мы часто собирались, а теперь жизнь поставлена на паузу. Беда с Арсением лишь больше подчёркивает нашу разобщённость, просто каждый пытается собрать свой собственный мир по кусочкам и найти новый смысл жизни. Мы только проводили одного пациента в вечный путь, не хотелось бы потерять второго «пассажира».

Я всё-таки захожу в гостиную, и мать при виде меня быстро сворачивает разговор.

- Пока, Никита, позвоню позже.

- Никита? – мой голос чуть выше, чем я хотел бы.

Мать тут же принимает оборонительную позицию. Сидит, сложив руки на груди, и с вызовом смотрит на меня.

- Да. Никита.

- Какой Никита, позволь узнать?

- Сергеевич. Директор «Аира», - выкатывает она мне полную информацию.

- Здорово, и давно это у вас?

- Не очень, - жмёт плечами, но добавляет. – Всё серьёзно.

- Серьёзно?

- А чего ты ожидал? Что я похороню себя вместе с твоим отцом? Он сражался с болезнью, и я была с ним до конца. А теперь я хочу быть счастливой. И вполне заслуживаю этого, ты слышишь? Заслуживаю. Я одна уже давно… Я хочу быть счастливой и, чёрт подери, буду!

- Меньше драматизма, Ульяна Юрьевна. Звучит так, будто ты репетировала… - у меня нет желания с ней пререкаться, однако добавляю. – Так выбрала бы себе ровню, а так… отцовский подчинённый… а теперь и мой, кстати.

Взгляд матери леденеет. О да, мы с ней очень похожи.

- И не смей ему угрожать.

- Я ещё не начал, чтобы ты его защищала.

Не в восторге я от её выбора. Мысленно делаю пометку для ещё одного задания безопасникам. У них на каждого досье, но в случае с этим Никитой Сергеевичем, горе-директором, придётся копнуть глубже.

Через полчаса забираю брата, и мы идём завтракать. У него коляска на автоуправлении, и я включаю режим чёрного юмора про прирождённых автомобилистов, Арсений отвечает в своей манере, и это уже кое-что – наш словесный пинг-понг.

Мама тоже ни словом, ни делом не выказывает своего недовольства, будто и вовсе забывает о нашем разговоре. Знаю, она, как и все мы, верит и надеется, что её младшенький встанет на ноги.

На кухне расстарались. Всё традиционно: каша, блины, тосты, свежие фрукты, даже любимая братом экзотика. Он ведь тем ещё мажором был, пока не случилась его горячая точка на Востоке. Даже кадетский корпус спесь не сбил.

Мама то и дело поглядывает в экран телефона, на который ей, наверняка, написывает её Никита Сергеевич.

Где-то в середине завтрака меня осеняет внезапной и крайне неприятной мыслью: мне не нравится, что мать так быстро решила двигаться дальше. Тогда как мы все застыли, будто мухи в янтаре.

Думаю про Арину и про вчерашний вечер. Если бы не остановил нас, одними поцелуями дело бы не ограничилось. Хотя она бы не возражала. Что-то подсказывает, что точно бы не стала, и я не уверен: это плохо и хорошо? И надо ли нам обоим всё это.

* * *

- Собирайся, - заявляю с порога.

Арина поворачивает голову в мою сторону.

- Куда?

Она сидит на диване перед большой плазмой и смотрит какую-то передачу про путешествия. Обхожу его и устраиваюсь рядом. Буквально падаю, распластав руки по спинке. Всё-таки утро в семейном кругу меня вымотало.

На коленях у Арины миска с фруктами, тянусь, хватаю дольку яблока и забрасываю в рот. Оно сладкое и сочное, наверное, губы Арины сейчас имеют тот же вкус. Невольно в голове возникают картинки нашего вчерашнего поцелуя, а ещё мысль, что я не прочь повторить. Всё-таки жизнь с привлекательной девушкой на одной территории наводит на весьма себе конкретные идеи.

- Даже кожуру срезала, - коротко комментирую, чтобы вытряхнуть неправильные мысли из головы.

Хотя почему они неправильные? Вероятно даже очень… очень правильные.

- Их пищевым воском натирают, я такое не ем, - пожимает она плечами, а потом бормочет себе под нос. – Я в подсобках магазинов на всякое насмотрелась, ну, пока на акциях работала.

- Так не вредно, вроде, раз пищевой.

- А кто его точно знает? - жмёт плечами. – Так… а куда… собираться-то?

Между её словами огромные паузы, я смотрю ей в лицо, а там – огромный испуг в широко распахнутых глазах. Боится… напряжена… не знает, как реагировать.

Это я из-за матери такой резкий. Хотя… в последнее время я бесконечно резкий по поводу и без. В самом начале ещё пытался быть с подчинёнными человечнее, но на них действует только моё ледяное спокойствие и отсутствие понимания. Большинству нужны приказы, они готовы их исполнять и рушить эту систему - всё равно, что рубить себе руку. Империя, выстроенная отцом, работает по определённым алгоритмам, и мне, чтобы успешно управлять ею, надо стать во главе программы и задавать общий тон.

- Арина, - я стараюсь говорить мягче, - ты чего испугалась? Собирайся, поедем обедать. Может, погуляем где-нибудь. Я уже тысячу лет нигде не был… просто так. Ты в Измайловском была?

- Хм… - она опускает взгляд и тихонько выдыхает. – Однажды. Довольно давно, если честно. Но много раз мимо проезжала.

- Мимо проезжать – это совсем не то.

Следом очередной облегчённый вздох.

Точно! Думала, я её выгоняю. Вот без сомнения именно это и думала.

- Что смотришь? – задаю вопрос, чтобы малышка переключилась.

- А я… да так… кулинарный вояж.

И верно: какая-то парочка с виду придурковатых французов пробуют традиционные блюда одной из арабских стран.

- Интересно… давай устроим нам кулинарный вояж? Хочешь? Ты какую кухню предпочитаешь?

- Как-то не задумывалась. Итальянскую?

- Звучит, как вопрос, а мне ответ нужен.

- У меня не такой уж