Заколоченные Сердца - Рут Стиллинг

Прочищая горло и пытаясь сосредоточиться на сегодняшней задачи, я смотрю в пассажирское окно, улица выглядит немного знакомой.

— Куда мы едем?

— Я же сказал тебе, в лучший ресторан в городе.

Я опускаю взгляд на свою старую серую юбку, на которой теперь виднеется пятно от кофе, оставленное ранее.

— Я же сказала тебе, что не одета для приличного места.

Джон поворачивается, чтобы посмотреть на меня, его глаза горят жаром, который мгновенно отражается на моих щеках.

— Ты выглядишь чертовски сногсшибательно.

Я усмехаюсь над его комментарием. Я ни в коем случае не тщеславна, но даже я вижу, что едва ли одета для изысканного ужина.

— О, да ладно. Я выгляжу так, словно не мыла голову и только что закончила долгий рабочий день в офисе. Ты же выглядишь как… — я замолкаю, окидывая его взглядом, и моё тело закипает от этого зрелища. — Ну, ты выглядишь прекрасно.

Джон тихо посмеивается.

— Ты считаешь, что я прекрасно выгляжу, Ангел? Что ж, спасибо.

Я сильно краснею и отворачиваюсь к окну, чтобы скрыть свою реакцию.

Чёртово прекрасно?

Вечером в понедельник на улицах относительно пусто, поэтому мы быстро добираемся до места назначения. Джон заезжает в подземный гараж, и электрические двери автоматически открываются.

Теперь мне более чем любопытно.

— Итак, помимо того, что это лучший ресторан в городе, где именно мы находимся?

у, где стоят по меньшей мере полдюжины красивых автомобилей. Среди них я замечаю черную Audi A7 с полностью черными колесными дисками, серебристый Porsche Cayman, темно-синий Mercedes G-Wagon и мотоцикл BMW M 1000. Ого, мы действительно находимся в хорошем и эксклюзивном месте, это очевидно.

К счастью, осталось свободное место, поэтому Джон разворачивает машину, прежде чем переключиться на задний ход. Он закидывает руку на спинку моего сиденья и подмигивает мне, прежде чем дать задний ход.

— Увидишь. Ты не фанатка сюрпризов, не так ли, Ангел?

Ну, где бы мы ни были, я направлюсь прямиком в уборную, чтобы сменить нижнее белье.

Он заглушает двигатель.

— Подожди.

Он трусцой обходит машину сбоку, легонько постукивая костяшками пальцев по капоту, а затем открывает мою дверцу и тянется, чтобы расстегнуть мой ремень; от него безумно вкусно пахнет. Взяв меня за руку, он помогает мне выйти из машины и снова вешает сумку мне на плечо. В данный момент я раздумываю, стоит ли давать объявление о пропаже, потому что каждая капля феминизма покинула меня окончательно, и что её более тревожно — я не очень злюсь на это.

Между нами по меньшей мере фут разницы в росте, и это заметно, когда я смотрю на него снизу вверх.

— Спасибо.

Он мило улыбается, затем переплетает свои пальцы с моими и ведет меня к черным двойным дверям. Проходя через парковку, мы оказываемся перед лифтом, и, оказавшись внутри, Джон наклоняется и нажимает кнопку за моей спиной. Его глаза снова находят мои, и, когда лифт начинает подниматься, он ничего не говорит, просто изучает моё лицо. Я несколько раз замечала, что он пристально смотрит мне в глаза, как будто они его восхищают. То же самое я могла бы сказать и о нём.

Лифт со звоном останавливается, и двери медленно открываются, открывая взору…его квартиру. Я запрокидываю голову от смеха, когда он выходит, снова беря меня за руку.

— Я же говорил тебе, Ангел, что это лучший ресторан в городе.

— О, неужели это так? — спросила я.

— Лучше поверь в это.

— Что ты сделал? Нанял частного повара или что-то в этом роде? — я привстаю на цыпочки, чтобы лучше видеть кухню через его плечо.

Джон прижимает руки к груди, хватаясь за сердце в притворной обиде.

— Личный повар? — восклицает он. — Нет необходимости в шеф-поваре, когда ты владеешь такими кулинарными навыками, — он шевелит пальцами перед собой с дерзкой ухмылкой на губах.

Да, и я могу себе представить, что эти руки хороши не только для приготовления блюд.

— Что ж, кое-что определенно пахнет великолепно, — аромат, доносящийся до меня по коридору, восхитителен.

— О, это определенно так, — ухмыляется Джон. — Пойдем, поедим. Мне нужно проверить, как там говядина.

ГЛАВА 13

ДЖОН

Я очень нервничаю.

У меня дрожат руки, когда я открываю дверцу духовки, чтобы проверить, готова ли говядина по-веллингтонски, на приготовление которой я потратил большую часть дня.

Когда Фелисити согласилась встретиться со мной сегодня вечером, я знал, что она будет нервничать, если мы будем вместе на публике, и последнее, что я хочу сделать, это смутить её или дать ей ещё одну причину не встречаться со мной снова. Я не был уверен, что смогу вернуть её в свою квартиру после того, как она практически выбежала из моего домашнего спортзала, когда была здесь в последний раз, и сегодня вечером я хочу узнать её получше. Я хочу постараться, чтобы она чувствовала себя непринужденно рядом со мной. Но я не могу отрицать, что чертовски нервничаю. Я знаю, что она не воспринимает это как свидание. Я знаю о Фелисити достаточно, чтобы понять, что она не встречается с кем-то, если не видит возможного будущего с ним, и я не уверен, что она видит что-то дальше следующего часа в моей компании.

Но я не позволяю этому отпугнуть меня, потому что в этой женщине есть что-то такое, что держит меня в напряжении. Ей было наплевать, кто я и насколько велик мой банковский счет. Статус и наличные её не впечатляют; она интересуется чем-то более глубоким. Проблема в том, что я не думаю, что она хорошего мнения обо мне. У меня репутация человека, который любит хорошо провести время, парня на одну ночь, готового перевернуть твой мир, а потом отправить восвояси, и когда я стою у себя на кухне и смотрю, как она рассматривает фотографии моих мамы, папы, Адама и друзей в рамках, я понимаю, что мои дни «плейбоя» прямо сейчас активно работают против меня, и это всё, чего я всегда боялся.

— Сколько тебе было лет на этой фотографии? — спрашивает Фелисити, показывая нашу с Адамом фотографию в Диснейленде. Я в шляпе с ушками Микки Маусом, а Адам в цветастой рубашке флоридского производства, мы оба улыбаемся в камеру на Мэйн-стрит, а позади нас виднеется замок.

Я был в 10 классе старшей школы.

— Около пятнадцати. Итак, двадцать лет назад, боже, как давно это было, — усмехаюсь я. — У нас был семейный отпуск, и мы остановились