Разделённые - Арлен Гарднер

Я не мог поверить своим ушам. Казалось, что мои глаза расширились настолько, что готовы были выпасть из глазниц.

— Не смотри так на меня, — буркнул Лучесвет, проводя ладонью по своим светло-коричневым волосам. — Я сделал так, потому что захотел. Мы же братья, разве нужна причина на то, чтобы помогать друг-другу?

— Обычно мне не помогают, — произнёс я, пожав плечами. — Меня недолюбливают, зовут бедой поселения, ну, ты и сам знаешь…

— Мне кажется, мы похожи, — улыбнулся Лучесвет, и по его сведённым бровям я понял, что даже маленькая улыбка причиняет боль. — Ты не похож на остальных, это круто.

Я покачал головой, слегка усмехнувшись. Всё же Лучесвет отличался от всех не только непоседливым характером и любопытством, но и некой легкомысленностью. Быть не таким как все вовсе не круто. Это приносит кучу проблем, особенно в нашем несправедливом мире.

— Лучегелиос, — проговорил я, всё же благодаря брату я теперь могу выйти наружу. — Но боюсь, твой сольхан будет не рад, узнав о твоём поступке.

— А, — Лучесвет смешно скривился. — Он уже знает и успел меня поругать.

— Вот оно как, — я подошёл ближе и положил руку на плечо брата. — Скажи, Лучесвет, если мне вдруг понадобится твоя помощь, я могу на тебя рассчитывать?

Брат замер на месте, а в оранжевых глазах заблестели искорки страха, но, несмотря на это, его голос прозвучал твёрдо:

— Да.

— А если это будет нарушением закона? — как бы в шутку поинтересовался я.

— Ты решил нарушить закон? — неверяще уставился на меня Лучесвет.

— Не то что бы, — я убрал руку с его плеча и слегка улыбнулся. — Просто хочу знать, насколько могу тебе доверять.

— Ты… — я удивлённо посмотрел на брата, увидев, как его глаза наполнились влагой. — Ты можешь на меня рассчитывать, Лучезар!

— Хорошо, — я облегченно вздохнул. Мне хотелось знать, что из всего поселения найдется хоть один брат, который меня поддержит.

Мне не хотелось быть одному. Несмотря на то, что я сам в некоторой степени избегал общения с остальными.

Раньше меня всегда и во всём поддерживал мой сольхан. Но сейчас, когда я понял, что Солнцесвет не станет помогать мне… когда узнает, что я преступил закон, я потерял ту опору в своём существовании.

Я вновь посмотрел на Лучесвета, брат вытирал глаза ладонями и глубоко дышал, явно пытаясь успокоиться.

Кажется, он станет опорой в моей тайной жизни. Лучесвет прав — мы похожи, хоть он не нарушал закон и для него это, должно быть, звучит дико, но он, как и я, ищет новые ощущения. Он, как и я, не любит правила и запреты.

В былые времена, Лучесвет восхищался Соларисом, но тот так и не позволил с собой сблизиться. Неужто теперь место Солариса занял я?

Мне было лестно это осознавать, и я, не давая себе отчета, вдруг подошёл и обнял брата. Да, это называлось объятиями, я много раз видел, как это делают люди. Лучесвет замер, не понимая моего порыва и что вообще происходит.

— Лучегелиос, — повторил я слова благодарности. — И прости, что ударил.

Копия прародителя был на самой верхушке когда я стоял возле границы и вглядывался в даль Диких Земель. Я стал замечать за собой, что темнота ночи привлекала и манила меня. Здесь мне отчего-то было спокойнее, нежели в моём залитом Солнцем поселении.

Холод нисколько не пугал меня, а лишь будоражил, открывая новые грани нашего мира.

Моё сердце радостно затрепетало, когда я увидел спешащую ко мне с той стороны стройную фигуру. Лунолика слегка улыбнулась, заприметив меня, и прибавила шаг.

— Лучезар, — моё имя, прозвучавшее из её уст, заставило моё сердце биться сильнее. — Мне страшно.

Последующие слова лунницы заставили моё сердце сжаться от тревоги.

— От чего страшно? — вопросил я, с беспокойством смотря в её голубые глаза.

— Одна из моих сестёр пророчит, что я принесу беду, — плечи Лунолики содрогнулись. — Она сказала, что я всё изменю… что из-за меня может пострадать Селена, она… — голубые глаза наполнились влагой, а губы задрожали. — Она так смотрела на меня, осуждающе. Я думаю, дело в наших встречах, ведь они нарушают закон… Но, — девушка обняла сама себя за плечи. — Я не могу даже допустить мысли о том, чтобы перестать с тобой видеться. Да, в прошлый раз я говорила иначе, но сейчас я даже страшусь об этом думать…

— Я тоже, — я переступил границу и, приблизившись к ней, тихо произнёс. — И мне всё равно на гнев наших Божеств, им не понять того, что чувствуем мы, Лунолика! А нашим братьям и сёстрам подавно не понять!

— Что со мной происходит? — спросила она, заглядывая в мои глаза. — Почему меня так тянет к тебе, почему я по собственной воле бегу сюда? Должно быть, это какое-то наваждение… я ведь всю жизнь хотела прожить так, чтобы моя прародительница гордилась мной и любила. Хотела соблюдать правила, прописанные в Лунной Книге…

— Мы не можем управлять нашими чувствами, — вздохнул я. — Они сильнее нас и сами решают, что делать. Люди называют это влюблённостью.

— Люди? — Лунолика вдруг отшатнулась от меня. — Ты говоришь о тех созданиях, к которым ушли наши прародители?

— Да, я говорю про смертных, — кивнул я. — В моём поселении есть Око через которое мы видим их мир. Я часто наблюдаю за ними и потому знаю.

— Что такое влюблённость? — вопросила Лунолика, её голос слегка дрожал, а щёки потемнели.

— Это когда двух созданий непреодолимо тянет друг к другу, — проговорил я, и мой голос отчего-то стал хриплым. — Это когда двое готовы на всё, лишь бы быть вместе.

Лунолика ничего не ответила, лишь сделала ещё один шаг назад и словно бы погрузилась в тяжёлые раздумья. Я остался на месте, твердя про себя, что я должен ждать и дать ей время.

Когда ко мне в голову пришла мысль о том, что моя тяга бежать на границу связана с влюблённостью, про которую так часто говорили смертные — я не знал. Казалось, я всегда чувствовал, что дело вовсе не в простом любопытстве или желании пойти наперекор Старейшинам и их законам.

Лунолика наконец-то посмотрела на меня, в её глазах был страх, любопытство и что-то ещё.

Она, как и я, не знала наверняка, что такое влюблённость, и как так получилось, что мы оба её подхватили. Я лишь знал, что смертным очень тяжело без неё жить. Когда они теряли тех, к кому питали чувства, они словно бы теряли самих себя.

Я вздрогнул, на миг представив, что потеряю Лунолику.

Нет, не бывать этому, никогда!

Молчание слишком сильно затянулось,