Я присмотрю за тобой - Галина Геннадьевна Черкасова

Вспышками пришли воспоминания.

— Теперь она ваша. Пусть покричит. А я скажу, что вам для этого сделать.

— Андрей, что происходит? — она растеряна и испугана. Ей кажется, что это сон. Ещё мгновение назад её обнимал и нежно прижимал к себе любимый, а теперь он отступает в сторону, пропуская к широкой кровати троих мужчин, на которых нет ничего, кроме масок каких-то чудовищ.

— Андрей!!! — собственный крик застывает в ушах, когда один ловит её за щиколотки и тянет к краю кровати, а второй накручивает ремень на ладонь.

Страшный сон. Всего лишь кошмар.

Всего лишь её прошлое.

— Ира!

Его голос раздается откуда-то из темноты. Голос, на который хочется идти. Но она не пойдёт. Потому что никому нельзя верить.

— Ира! Господи… Ира!

Она вздохнула глубоко, до боли в груди, и открыла глаза перед настоящим. Небо, бессмертно синее, гордо недосягаемое, качалось над ней.

— Скорую надо, — заметил кто-то. — Очень бледная.

— Ира…

Её держал Сергей. Она полулежала на тротуаре, а вокруг толпились люди. Мэв лизал ей ладонь.

— Ира, ты меня слышишь?

Резко поднявшись, она вырвалась из объятий актера и подалась ко псу. Мэв тут же принял стойку, словно хотел защитить свою няньку от всего мира. И, возможно, даже от собственного хозяина.

— Все хорошо, — Ира не приняла руки Сергея, но и не отшатнулась. Встала на ноги, не глядя на окруживших их людей, поправила кофточку и забралась в мигающую аварийками машину, на заднее сидение. Мэв мигом прыгнул к ней.

— Такая молодая, и уже серьезно болеет, — донесся до неё сокрушенный вздох.

— Всем спасибо, — Сергей захлопнул за ней дверь, обежав машину, подождал, пока поредеет несущийся на встречу поток автомобилей, и запрыгнул на водительское.

— Фух, — он ладонями протер лицо. — Как ты меня напугала. Побледнела, застонала ни с того, ни с сего. Хотел сразу в больницу, да испугался, что не довезу. Ещё Мэв стал выть…

— Извините, — у неё немного кружилась голова, но в остальном она чувствовала себя вполне сносно. — Я не думала, что… Что сейчас…

— Понимаю, — Сергей вырулил на дорогу, нагло вклинился в поток. — Не эпилепсия же?

— Нет. Это нервное.

— Ничего себе. Может, заедем, воды купим или лекарств?

— Не надо, — Ира обняла Мэва. — Поедемте домой.

— Да, конечно. К тебе?

— К вам. Простите меня.

— За что?

— Испортила вашу деловую встречу, — она отвернулась к окну.

— Фу, глупость какая. Ты меня прости. Полез со своими нравоучениями, — он замялся. — Ира… Слушай… Я… Могу чем-нибудь тебе помочь?

— Нет. Это пройдёт. Когда-нибудь.

А, может, и никогда. Воспоминания не уйдут, боль не забудется.

Она беспомощна.

Она не сможет защитить себя.

Слабая.

Никчемная.

Ничтожная.

— Ирина, ты плачешь?

— Нет, — она зажмурилась. — Все хорошо.

Её лживое заклинание, её отмашка от чужого участия.

Все хорошо. Все… невозможно.

Ира крепко прижалась к Мэву и не видела, с какой тоской и болью смотрел на неё через зеркало заднего вида Сергей.

Он тоже чувствовал себя беспомощным.

Он тоже решил, что все искренне хорошее для него невозможно.

Глава 7

Сергей сел в машину, бросил на сидение бумаги с текстом, искоса посмотрел на них. Среди печатных строк кое-где мелькали написанные от руки пометки — Лазоревый работал по старинке, расставлял галочки, подчеркивал фразы. Никогда ничего не присылал на электронку. Никогда не отправлял текст с курьером. Приезжай, почитай, забирай. Муторно. А толку никакого. Но что с гения возьмёшь, особенно, непризнанного.

Сергей завёл машину, пальцами отбил дробь по рулю. Хотел включить климат-контроль, потому что в салоне дышать было нечем, но вместе этого до конца опустил стекла. С улицы тянуло жаром. Лето пришло за одну ночь. А с утра выпала роса, и псы понатаскали грязи с улицы. Рая ругалась, а Ира терла пол тряпкой, за которой с ужасом наблюдал засевший под обувницей в позе камбалы Зевс.

Мелькнула мысль — семьи нет, а дом полон.

Сергей снова посмотрел на листы.

Так много монологов. Ветеринар разговаривает с животными, крутит роман с помощницей и едва ли не ценой собственной жизни спасает пса из-под колёс грузовика. Сцена трагедии очень красочная.

Сергей усмехнулся. Всего лишь роль, а он почувствовал себя героем. Вот поэтому он терпеть не мог смотреть фильмы со своим участием, хотя многие и говорили, что это не профессионально. Отыгранные им персонажи все, как один, выходили лучше него. А когда Сергей смотрел на них, начинал думать, что и сам такой, что это он может рискнуть собственной жизнью ради собаки.

По правде говоря, он и ради человека на подобное не был способен.

Зазвонил телефон. Сергей решил, что это Марина, и только мельком глянул на экран.

Девушка из фотостудии успела ему надоесть. Она явно рассчитывала на что-то серьёзное, а он ничего такого не планировал. И ведь намекал ей столько раз! Ещё одна жертва его экранного образа. Все уши прожужжала, как он хорош в роли Архангела.

Сергей эту роль терпеть не мог. Сыграть идеального мужчину, отступника, борющегося со злом, не нарушающего своего кодекса чести, благородного и великодушного — легко.

Быть таким по жизни — невозможно.

Снова зазвонил мобильный. Марина не сдавалась.

— Ну что тебе надо от меня… — на экране высветился незнакомый номер. Сергей нахмурился и нажал принять. Может, и Марина проверяет его. Будет повод поссориться.

— Да?

— Приветствую, сынок.

Сергей сжал смартфон так, что хрустнул корпус.

— Добрый день.

— Как у тебя дела? На съёмках?

— Да.

— Вот работяга! Весь в отца!

Заискивающий голос. Фальшивое восхищение. Звонит с неизвестного номера.

— Тебе деньги нужны? — без обиняков спросил Сергей.

Отец помолчал. Вздохнул. И проникновенно начал за здравие.

— Знаешь, сынок, решил я заняться одним делом. Магазин открыть. Думал, уложусь. Но… Нестабильность экономики… Скачки курсов… Кредиторы…

Сергей слушал знакомую песню вполуха. На самом деле все было куда проще — отец завёл новую девку, и та, полагая, что у владельца вонючей забегаловки и двух продуктовых магазинов, разъезжающего на старом, как мир, ленд крузере, денег завались, начала процесс по вытягиванию бабла. История повторялась из раза в раз. Сергей не отказывал. И ничего, что отец бросил их, когда ему только исполнилось девять, а Сашке семь. Ничего, что папаша оформил себе минимальную зарплату и платил им алименты, которых-то и на еду не хватало. Ничего, что он забыл про их дни рождения. Ничего, что бросил мать без копейки и пытался отсудить у неё квартиру, чтобы на тот