Тайм-аут - Юлия Кот

– Я тоже, – ответил Никита.

– Лебедев, ты мой лучший друг.

– Ага.

– А Василиса – лучшая подруга.

– Ага.

– Но я тебя предупреждаю, если обидишь ее – я не посмотрю, что мы друзья. Она мне как сестра.

– Полегче, Краснов! Я не собираюсь делать ничего плохого. К тому же…

– Она тебе нравится, – закончил за него фразу Петя.

– Я не это хотел сказать.

– Но имел в виду именно это. Я же не слепой. Любой идиот догадался бы, если бы увидел твое лицо, когда ты с ней переписываешься.

– И какое же у меня лицо?

– Вот такое, – скорчил рожу друг и быстро захлопал ресницами.

Никита засмеялся и швырнул в него подушку.

– Неправда.

– Чистейшая! Выглядишь как влюбленный придурок, – Краснов бросил подушку обратно.

– Да отвали ты!

– Я серьезно, Никитос. Может, она и кажется дерзкой и неприступной, но на самом деле…

– Знаю.

В поезде погасили свет.

17. Василиса

– Я не пойду с тобой в кино, потому что это похоже на… – хотелось сказать «свидание», поэтому она на секунду запнулась.

Подняв голову, она встретилась глазами с мамой. Та стояла у двери, держа в руках полотенце и чистую тарелку. Видимо, хотела позвать дочь помочь ей на кухне, да так и замерла на месте. Одними губами она произнесла: «Это Никита?». Василиса угрюмо кивнула. Мама прикрыла лицо рукой и беззвучно захихикала. Мало того, что она запретила тренировки до приема у доктора в понедельник, так еще теперь и подтрунивает над ней!

– …похоже на то, что мама запрещает мне выходить из дома, – закончила Василиса.

Мама закатила глаза и возмущенно воскликнула:

– Я ничего не запрещаю! Она уже собирается!

– Это называется «предательство», – пошептала Василиса, на мгновение отключив динамик.

– Тебе и правда не помешает прогуляться.

– А вдруг я очень хочу помыть посуду?

– Ничего, сама справлюсь, – пожала плечами мама и вышла из комнаты.

Из динамика послышался раскатистый смех Лебедева.

– Вась, ты чего зависла там? – спросил он.

Чертыхнувшись про себя, Василиса вновь включила звук.

– И на какой фильм пойдем? – спросила она.

– Сюрприз. Зайду через полчаса.

Никита не только не опоздал, но еще и заявился прямо в квартиру. Раздался звонок, и мама тут же побежала открывать. Василиса, на ходу натягивая красный свитшот, спешила следом за мамой, но та успела первой. Отец удивленно наблюдал за поднявшейся дома суетой.

На пороге стоял Лебедев. В светлых джинсах, черной футболке и черной куртке, Никита имел цветущий вид, словно не он провел весь предыдущий день в утомительной поездке.

– Добрый день, Елена Владимировна, – поздоровался он.

– И зачем было подниматься, – проворчала Василиса, натягивая белые кроссовки. – Показушник.

– Привет, Никита, – ответила мама и заметила: – Васька, как всегда, не в настроении.

– Я уже понял, – все так же жизнерадостно сказал тот.

– Может, перестанете разговаривать так, будто меня здесь нет? – вспылила Василиса.

– Никита, добрый день, – вышел из комнаты папа. – Как дела в «Ониксе»? Слышал, вы разделали «Орлов» под орех?

– Здравствуйте, Александр Юрьевич, – тряхнул кудрями Никита. – Все так! Отличная игра была.

– У мужской команды осталась еще одна в этом сезоне, уже на домашней арене, верно?

– Да, жду не дождусь, когда сезон закроем.

Шнурки наконец были завязаны, и Василиса планировала как можно быстрее положить конец светским беседам в коридоре. Она резко поднялась, схватила Никиту за рукав и потащила из квартиры. Буркнула родителям короткое «Пока» и как только Никита пожал руку отцу, захлопнула дверь.

Никита, засунув руки в карманы, направился к лестнице.

– У нас в доме есть лифт, – заметила она, нажимая на кнопку.

– Мне больше нравится ходить по лестнице.

– Что за странности, Лебедев? Сначала являешься ко мне домой и очаровываешь родителей щенячьим взглядом, теперь хочешь, чтобы я пешком спускалась с пятнадцатого этажа…

– Какой-какой у меня взгляд?

– Никакой.

Василиса почувствовала, как краска заливает щеки. Пришлось забыть об идее спускаться на лифте и отвлекать Лебедева от дурацких слов, сорвавшихся у нее с языка. Она прошагала мимо него, стараясь не подавать виду, что нога все еще болела. Он пропустил ее вперед и не пытался обогнать.

– Лебедев, не отставай, кто последним дойдет до первого этажа, покупает билеты.

– А я не тороплюсь, у меня тут вид хороший.

– Каков придурок, – пробурчала Василиса.

– Я все слышу!

На улице их уже ждали. Петя с Катериной стояли, обнявшись, в одинаковых утепленных джинсовых куртках и красных шапках бини. Василиса с облегчением выдохнула: значит это ненастоящее свидание, ведь они будут не одни.

– Вызовем такси? – спросил Никита у Пети.

– Да, давай, – тот тут же открыл приложение.

Катерина обняла Василису, отвела ее в сторону и спросила:

– Ты тоже не знаешь куда мы едем?

– Понятия не имею!

– Они точно что-то задумали, – прошептала Катерина. – Кстати, ты посмотрела матч?

– Нет, все утро проверяла сочинение Лебедева.

– Ого, – хмыкнула подруга. – И как?

– Что именно? Сочинение или Лебедев?

– Сама знаешь что. Вчера вы целый день переписывались, мы с тобой даже не созвонились…

– Я просто помогала ему с заданиями к экзамену. Пробник уже через три недели, так что учиться ему придется интенсивно. Но он неплохо нагоняет программу, уверена, у него все получится.

– А у тебя? – подняла брови Морозова.

– У меня и так почти сотка будет на экзамене…

– Сможешь в него не втрескаться?

– Чего? – поперхнулась Василиса.

– Прости, раз ты здесь, вижу, что спрашивать уже поздно.

– Мы просто идем компанией в кино, не нагнетай.

– Я не нагнетаю, но Васька, которую я знала пару недель назад, вытолкала бы в шею завалившегося к ней домой Лебедева.

Василиса открыла рот, чтобы ответить, оправдаться, сказать что-нибудь, что в первую очередь убедит ее саму в том, что Лебедев ей вовсе не нравится, как рядом возник Краснов.

– Машина будет через три минуты, – сообщил он.

– Где вы откопали эту древность? – захныкала Катерина, когда на экране появилось название фильма.

– Только моя бабушка такое смотрит, – подтвердила Василиса, – «Москва слезам не верит»… А почему не «Операция Ы»? Кажется, я что-то подобное от дедули слышала.

– Вот зануды! – возмутился Никита. – «Москва слезам не верит» – шедевр советского кинематографа. Стыдно хотя бы раз не посмотреть!

– За полтора часа я постарею на пятьдесят лет, – утонула в кресле-мешке Катерина.

– Давайте посмотрим, а потом уже будем делать выводы, – подал голос Петя. – Мы, вообще-то, старались, хотели вас порадовать.

– А нельзя порадовать нас чем-то из