Хроники амбициозной брюнетки - Арина Холина

В окне показалась домработница.

— Даша, тебя к телефону! — властно произнесла она.

Домработницу Даша обожала.

Анастасия Владимировна, похоже, полагала, что делает Даше огромное одолжение тем, что получает хорошую зарплату, — и была совершенно права. Дашин дом она считала своим домом и следила за порядком с необыкновенным рвением. Она могла делать хозяйке замечания. Ругать ее. Выговаривать ей. Учить, как надо жить. Даша все терпела. Потому что Анастасия Владимировна была не только богиней домашнего очага, но и личностью.

А Даша повелевать не любила. Она предпочитала сотрудничать. Даже садовник, который приходил раз в неделю, и тот мог прикрикнуть на хозяйку, объяснив, что Даша, городская штучка, в газонах и клумбах ничего не смыслит, и ей бы лучше помолчать, пока сведущие люди занимаются своим делом.

Только у Оксаны не получалось покрикивать. Она откровенно побаивалась Дашу.

Не видела того, что замечали остальные, — простоты, дружелюбия, отзывчивости.

Конечно, Даша могла заявить Анастасии Владимировне, что суп — говно. Ну или почти в таких выражениях. Зато Анастасия Владимировна с внучкой отдыхали в Испании в особняке Дашиного друга каждый год. Бесплатно.

А водитель Валера летом с женой и сыном отправлялся на Валдай в санаторий «Ленгаза» за счет хозяйки.

Даша любила свою команду.

— Анастасивладимрна, меня нету! — прокричала она в ответ.

— Подойди к телефону! — рассердилась домработница, и Даша поднялась с газона.

Взяв трубку, она хищно улыбнулась. Захар.

— Что? — рявкнула она.

Пауза.

— Да-аш… — с укором протянул он. — Ты взяла неправильный тон.

— Ты меня сейчас будешь учить, правильный у меня тон или нет? — истерично расхохоталась Даша.

Стоп!

Это уже выяснение отношений. А выяснение отношений не подходит для развития летнего романа.

— Ладно, проехали, — смирилась Даша. — Ты что звонишь?

— Я хочу встретиться.

— Приезжай!

— А ты одна?

— У меня всегда толпа народу, ты же знаешь.

— Даша, у меня очень серьезный разговор…

— Прямо-таки серьезный-серьезный? — поддела его она.

Захар помолчал.

— Слушай, давай забудем весь этот бред, — выдал он. — Я приеду, и мы просто продолжим. Вот и весь разговор.

— Давай! — обрадовалась она. — Я соскучилась.

— И я.

Когда он вернулся, Оксана ощутила почти непреодолимое желание утопить Дашу, которая, как нарочно, плавала неподалеку.

Это был даже не удар, а ядерный взрыв.

Оксана судорожно добралась до бортика, вспрыгнула на него и схватила черные очки — чтобы никто не заметил ее вытаращенных от злости и обиды глаз.

Захар же, предатель, поздоровался и даже потрепал ее по плечу!

И, будто не замечая алчных взглядов, особенно со стороны Марата, нырнул в бассейн.

Из воды вышел Аполлоном — стройный, подтянутый, в мокрых боксерах, прилипших к ногам… Он просто светился — такой гладкой, блестящей была его кожа, такими яркими, сочными, как трава, глаза…

Он улыбался, и это была такая обаятельная, для всех и ни для кого, улыбка, что даже Наташа размякла.

Ну ничего… У нее, Оксаны, было два хороших дня. Хотя, возможно, когда он надоест Даше… Фу! Только не это! Она же не станет подбирать за ней объедки?

Хотя… Разве может живой человек считаться объедками?

Да и вообще… Ничего-то она об этом Захаре не знает.

Может, он жиголо или мошенник? Вор?

После ужина Захар утащил подвыпившую Дашу на прогулку.

— Ну куда мы идем? — ворчала Даша. — Там же комары!

— Везде комары, — Захар не обращал внимания на ее нытье.

Он принял решение.

Нельзя сказать, что он любил Дашу. Он восторгался ею. Она была сильной, умной, дерзкой.

Но дело не только в сексе или призрачных подростковых фантазиях.

Даша была источником силы. Она заряжала. Рядом с ней все казалось возможным.

А Захар… Ему не хватало мужества, которого у Даши было с избытком.

Он был любимым дитем, все только и говорили «Какой красивый мальчик!», а потом, лет в четырнадцать, он заметил, что подруги родителей смотрят на него не только как на сына своих знакомых. Ему не пришлось пройти через подростковый ад — прыщи, девочки в два раза крупнее мальчиков, затаенная ненависть к родителям, неудобство в новом, по-мужски развивающемся теле…

Он нормально, ровно, красиво взрослел. Родители не читали ему нотаций, не переключали каналы, когда на экране мелькали эротические сцены, даже разрешали сыну запираться с девочками в комнате.

Он всегда понимал, что хорош собой, что производит впечатление на женщин, да и на мужчин, впрочем, тоже. Захар занимался спортом — футбол, большой теннис, рафтинг, отец прививал ему мужские качества, но главной в их доме была мать.

Отец был психиатром — очень хорошим, практиковал как психотерапевт, а у матери был собственный бизнес.

Захар помнил, как она шила платья и футболки, которые потом продавала на рынке, — его красивая, элегантная мама, выпускница Текстильной академии, — и вид у нее тогда был очумевший, под глазами лежали черные тени.

Сейчас у нее две фабрики, линия «прет-а-порте», в ее платьях выступают известные певицы, появляются в свете женщины-политики.

Как только закончилась эта дикая история с рынком, мать начала молодеть.

Она расцвела. Высокая, почти как Захар, подтянутая, общительная — дома вечно бродила толпа народу, — властная, но справедливая…