Развод. Адвокатская тайна - Марика Крамор

Как?! Как оно могло вот так все произойти?!

Настолько нелепо, глупо, по случаю! И в то же время с отвратительными последствиями!!!

Набираю номер Оли и поднимаюсь: сидеть сейчас на месте точно не для меня!

— Оля! — зову ее, как только она поднимает трубку. Мне становится плохо уже только от одного ее прерывистого дыхания, как будто кол вонзили в сердце. А учитывая мои заслуги на сегодня — осиновый!

— Что это было? — кратко уточняет она.

Да что уж тут скажешь…

— Оль, я приеду к тебе, как мы и планировали. Все обсудим.

Надежда на спокойное восприятие со стороны Оли и так не была слишком яркой, теперь же она угасает совсем.

— Нет, ты уж поясни, пожалуйста. Значит, ты намерен защищать в суде интересы моего мужа?

— Оль, я сейчас в таком же положении, как и ты. Давай не станем заранее делать выводы. А обсудим вместе. Спокойно…

— То есть ночью ты будешь иметь меня в постели. А днем — в зале суда?

— Оля! Не надо!

— А ты отлично устроился. Олег. Или мне теперь обращаться к тебе по отчеству и на вы?

Мое имя она ядом выплюнула в трубку. Как бы мне хотелось оказаться сейчас рядом с ней! Я стараюсь максимально сохранять спокойствие, но до взрыва недалеко.

— Послушай. Я только что узнал, что ты и жена Извольского — один и тот же человек. Я правда не знал.

— Олег. Давай так, мне через три минуты нужно быть готовой к записи.

— Я понимаю. Я приеду, как мы и договаривались.

— Нет уж. Я… Я подумаю. На новую квартиру ко мне приезжать необязательно.

— Оль. Ты не руби так сразу. Понимаю твое замешательство, но я ошарашен не меньше. Один откровенный разговор, я думаю, мы оба заслужили.

— Я позвоню тебе. Сама, — подчеркнуто вежливо произносит она и отключается, даже не дожидается моего ответа.

Я стою как придурок с трубкой в руке. Пальцы до неприятных ощущений сжимают корпус. В динамиках — добивающая тишина. Она настолько зловонная и удушающая, что хочется поморщиться.

Казалось бы… Куда еще хуже? Но нет.

И это еще не все. Решающий удар — то, что Олю будет защищать Миронова. И если Маша узнает о нашей с Олей связи, она сгноит нас обоих, потому что на руках у нее окажется слишком много козырей.

Глава 21

Решительным шагом я направляюсь в сторону подъезда. Олину машину уже нашел во дворе, значит, жена Извольского дома.

В домофон никто не отвечает, я отказываюсь верить, что Оля нарочно меня не впускает.

Я ведь ничего ей не сделал!

Жду еще немного. Вновь набираю цифры…

— Ты уже на страже?

Резко оборачиваюсь на голос, выдыхаю, обнаруживая перед собой Олю. Собранная. Спокойная. Красивая. Но такая холодная, что по стену кулаком задеть хочется.

В голубых глазах нет недоверчивости или злости. Это, конечно, радует, но женская отчужденность не добавляет мне стойкости.

Взглядом я настороженно ощупываю ее лицо, скольжу ниже. Отыскиваю деталь, за которую могу зацепиться.

— Давай донесу.

Забираю у нее пакеты. То, что Оля не сопротивляется, а невозмутимо вручает мне сумки — это очень обнадеживает.

— Привет, — роняю я коротко и, наклоняясь, поспешно целую Ольгу в губы. Ожидаю, что она станет отмахиваться, но нет. Даже не шелохнется. Но и навстречу мне идти тоже отказывается. — Веди.

Не роняя ни слова, она достает ключи из сумки.

Ни ноты волнения: четкие выверенные движения свидетельствуют о том, что Оля уже успела все для себя решить и закрыться от меня. Теперь она просто ждет, когда наш разговор закончится, и я уйду.

В лифт заходим в тишине. Оля нажимает кнопку нужного этажа. Громкое жужжание механизмов, тихое шуршание троса…

Мы так и будем молчать, как чужие?!

— Как рабочий день прошел?

Оля поворачивает ко мне голову, смотрит пустым взором, словно не услышала. Думает о своем.

— Нормально, — выдает она тихо и равнодушно.

И молчит дальше.

— А у меня сегодня много событий и потрясений, — ухмыляюсь.

— Представляю, Олег.

Наконец, хоть мимолетная улыбка касается ее губ.

— Пакеты куда нести? — уточняю я, перешагивая через порог, скидываю обувь.

— На кухню.

На кухне они и остаются, потому что Олю я ловлю за плечи и прижимаю к себе.

— Как так могло получить…

Договорить не успеваю, Оля сбрасывает мои руки.

— Ты меня спрашиваешь?

— Оля! Я ничего не знал! Твой голос в динамиках, когда я звонил его жене, отбил мне мозг!

— Чего он от меня хочет?

Вот теперь видно, в каком напряжении она была все это время. Даже выдыхает рвано, глаза горят, в них полыхают непокорство и назревающий мятеж.

— Он хочет пойти на мировую.

— Обойдется! — Оля неконтролируемо повышает голос, складывая руки на груди.

— Говорит, что ты его избегаешь. Предлагает тебе деньги за встречу и плодотворное обсуждение, а также преодоление конфликта и примирение. Ты же не согласна, правда?

Сам не узнаю свой голос на последних словах. Их пронзает скупая надежда.

— Конечно. Нет!

— Я рад.

— Олег!

— Я должен был увидеть твою фамилию еще в день ДТП и догадаться! Но нет! В протоколе была ошибка! И я даже не сопоставил факты! Ты тоже не заметила неточность!

— В моем протоколе все нормально!

— Но в твоем протоколе моя фамилия написана корректно!

— Ну и что?! — возмущается она. В таком же потрясении, как и я. — Я даже предположить не могла, что это как-то связано! Глазами пробежалась, свои данные сверила, да и все! Я не заостряла внимания на твоей фамилии! А Олег Комиссаров — известный адвока-ат, — язвительность совершенно лишняя, но Оля уколола даже здесь, — вообще мной воспринимался как нечто отчужденное! Просто отдельный объект, связанный с моим проклятым мужем! Но уж точно не ты!

— Давай мы будем опираться на факты, — притягиваю ее к себе, тут же получая невиданное сопротивление. Все еще хуже, чем я думал.

— Что он там придумал, чтобы приструнить меня и заставить сквозь пальцы смотреть на его похождения?

Вот этого я и боялся…

— Оль, я не могу распространяться.

— Даже намекнуть не можешь?!

— Оль…

— Олег. Давай честно.