Развод. Адвокатская тайна - Марика Крамор

— Да, все по плану.

— Я скоро буду.

Ну, очень на это надеюсь, пробки сегодня — середнячок.

Долетаю с ветерком.

Паркую машину! Лечу в здание.

Так. Так… где…

— Олег!

Поворачиваю голову, замирая. Она такая красивая. Милая, обольстительная. Такая… мягкая. Хочется ее затискать.

Приближается и целует меня в шею. Потом в губы.

— Ты как? — с беспокойством уточняю я.

— Все шикарно. Я бы очень хотела поболтать. Но долго не могу.

— А чего так рано-то?

— На моем сроке это уже норма.

— Точно?! — прищуриваюсь.

— Абсолютно.

Она успокаивает меня еще минуты три, я весь уже издергался.

— Все, пора, родной.

Обнимает меня. Я рвано выдыхаю.

— Позвоню тебе.

— Я жду, — обещаю ей и укладываю руку на круглый живот. — Константин Олегович, вы нас не томите сильно, мы все ждем вашего появления.

Откуда-то вдруг раздается задиристое «мяу».

— Ты это слышал?

— Что?

И снова «мяу». Уже более отчетливо.

— Вот это…

Я гляжу под ноги. Замечаю, что сумка странно шевелится изнутри. Как я в сторону не отпрянул, не знаю, но душа точно ушла в пятки.

И только спустя секунд пятнадцать я опускаюсь на корточки.

Оля тоже наклоняется. Расстегивает молнию.

А из сумки на нас глядят два круглых желтых хитрых глаза. И нагло хвост ходит из стороны в сторону.

Оля потрясенно усмехается и вытаскивает из сумки Пушинку. Прижимает ее к себе. Ласково поглаживает.

— Ну, Олееег! Как так, а?

Гладит Юлькину кошку.

— Ты что здесь делаешь, животное? — я меняюсь в лице.

Ну и день сегодня! Как она так смогла?! И как она обратно поедет? На моем сиденье?!

Вот же!…

— Ладно, давай сфотографируемся. Я Юльке пришлю. А еще будет что рассказать друзьям, — смеется моя драгоценная и самая родная. Целует меня в щеку, возвращает кошку, и… я передаю жену в руки профессионалов.

Пушинка сидит на моих руках и не шевелится.

— Мяу.

— И зачем ты это устроила? — уточняю строго. — Проводить хотела?

— Мяя-яяу.

Вздыхаю.

— Проводили. Ладно. Пора домой.

Совсем скоро мне уже позвонила взбудораженная Юлька, потому что тоже успела поговорить с Олей. Я рассказал историю о Пушинке. И что мама сразу свяжется с нами, как только сын родится.

Я до сих пор огорошен. У меня. Будет. Сын.

Вечер прошел беспокойно. В одиннадцать вечера позвонила Оля и поздравила меня с рождением Костика.

Мужики вроде не плачут, но у меня из глаз брызнули слезы, я сразу стер их подушечками пальцев, а в носу все равно щипало.

Сразу рванул к Юльке и поставил на громкую связь.

Мы поговорили быстро: Оля была измучена. Очень устала.

Распрощались до завтра. Переглянулись с Юлькой. Она прыгнула мне на шею с писком восхищения.

Потом полночи сидели на кухне, обсуждая. Она рада. Искренне.

А на следующий день я приехал. И впервые взял сына на руки.

Он такой маленький и беззащитный. Такой… замечательный.

Крохотное личико кажется недовольным чем-то. Нижняя губка оттопырена. Носик пуговкой.

Мой сын. Мой.

— Он прекрасен, — Оля прижимается ко мне сбоку. Целует плечо.

А меня обуревают такие глубокие чувства, что внутри все дрожит и плавится. Мне кажется, я всемогущ и в моих руках весь мир.

— Спасибо, — шепчу пронзительно.

— За сына?

— И за сына. И за то, какой стала моя жизнь рядом с тобой.