Одинокие сердца - Юлия Устинова

Я удовлетворенно вздыхаю.

Зевс, подвинься. Эта женщина считает меня богом.

— Алёна, ты просто очаровательна.

Девушка поднимает ко мне лицо.

— Нет, это ты просто очаровательный. И классно целуешься… И все остальное. А ещё ты хороший. Очень хороший. И с тобой я узнала, что хочу большего. Вот, почему я влюбилась в тебя.

Я смотрю в ее осоловелые глаза и понимаю, что Тимофеева уже на этапе пьяных базаров. Устало вздохнув, девушка зевает.

Сделав вид, что не слышал ее последних слов, я предлагаю:

— Давай-ка уложим тебя спать? День был длинным.

— Мне надо в душ и косметику смыть, — медленно моргая, Алёна тихо хнычет.

— Ничего. Иногда полезно поспать немытой. Только нужно снять платье.

— Ты ляжешь со мной? — Алёна преданно смотрит мне в глаза.

— Ну конечно.

Я помогаю снять ей платье и чулки, затем укладываю в свою холостяцкую постель и накрываю пледом. Девушка сворачивается калачиком. Устроившись рядом, я обнимаю ее, прижимаясь к круглой попке.

— Миша? — сонной шепчет Тимофеева.

— Да?

— Завтра все будет по-другому? — грустно бормочет она.

— Почему?

— Я не знаю. С тобой было так легко, а теперь так сложно.

Я улыбаюсь.

— С тобой тоже, — целую ее голое плечо. — Ну и пусть.

Алёна засыпает почти сразу, мне же долго не удается сомкнуть глаз. Держа в объятиях девушку, я думаю о разных вещах.

С самого детства каждого из нас окружают люди — важные и не очень. Без одних, ты знаешь, что точно не проживешь, а, распрощавшись с другими, вскоре даже и не вспомнишь об их существовании.

А ещё есть те, кто приходит в нашу жизнь внезапно, но остаются в ней навсегда.

Не могу со стопроцентной уверенностью сказать, из какой категории Алёна. Лучше спросите об этом мое сердце.

Раньше, даже в долгих поездках по глухим местам, мне не доводилось испытывать одиночества, но все эти дни и недели, что мы не виделись с Тимофеевой, я ощущал в груди какую-то странную пустоту.

Мне было одиноко. Без нее.

В голове молнией вспыхивает брошенная девушкой фраза.

Вот, почему я влюбилась в тебя.

Полагаю, алкоголь сыграл определенную роль в ее откровении, но, что у трезвого на уме…

Я хочу верить, что ее слова чего-то да стоят. Действительно хочу.

Глава 11. Алена

"Доброе утро. Я скоро вернусь. Чувствуй себя как дома. Твой Бог Миша…"

С совершенно глупой улыбкой я в третий раз перечитываю записку от Миши, которую он положил под стакан воды, потягиваюсь и делаю несколько глотков.

Какой же он заботливый. И, полагаю, как и все путешественники — безнадёжный романтик.

Ну кто в наше время пишет записки?

Настроение у меня замечательное, чего не скажешь о внешнем виде: ресницы слиплись, укладка превратилась в воронье гнездо, да и трусики бы сменить не помешало.

Представляя собой довольно плачевное зрелище, я встаю с дивана и направляюсь в ванную.

На полке в Мишиной ванной негусто: в наличии лишь гель для душа, он же шампунь, а также, бритва, средства для бритья и зубная паста.

Открыв колпачок, я вдыхаю содержимое флакона с гелем, затем изучаю этикетку и наконец понимаю, чем именно благоухал Чурилов.

Дерево, хвоя, хрустящий снег — зимняя лесная свежесть.

Включив воду, я встаю под душ, намыливаю голову и тело.

Мишин запах окружает меня. Внизу живота завязывается волнительный узел, а пульс подскакивает.

Прошлой ночью мне было хорошо с ним, но я хочу полноценного секса для нас двоих, мечтая снова прижаться к сильному мужскому телу, почувствовать его член внутри и услышать наши хриплые стоны.

Конечно, как каждой нормальной здоровой девушке, мне всегда нравился секс, но до знакомства с Мишей я не хотела заниматься им так часто. Если на чистоту, ласки, поцелуи — я всего этого хотела, только, почему-то, меня мало волновало собственное удовольствие. Миша, сам того не ведая, что-то сдвинул во мне. Ведь до встречи с ним об одних вещах я боялась и помыслить, а о других — напротив, думала больше, чем следует.

Наверное, такими и должны быть настоящие отношения, когда мужчина думает не только о себе.

Увы, это камень в огород Филатова. И, если бы не Миша, я бы никогда не узнала, что может быть и по-другому.

Смыв шампунь, я полощу рот с зубной пастой. Мой взгляд упирается в висящую на крючке мочалку. Протянув руку, я провожу по ней пальцами. Она жесткая, грубая, с деревянными ручками, непритязательная, как и все в квартире Миши. Очень заметно, что он воспринимает свое жилье не как дом, а как очередной перевалочный пункт. И мне, человеку, который даже в гостиничном номере пытается навести домашний уют, трудно представить, каково это — вести подобный образ жизни. Что совсем не умаляет того, насколько я очарована этим мужчиной.

Вспомнив, о чем мы говорили перед тем, как я вырубилась, резко распахиваю глаза.

Вот, почему я влюбилась в тебя…

Боже. Я так и сказала. Просто взяла и призналась в любви парню. Сама! Первая!

А что же он?

Нахмурившись, пытаюсь восстановить наш вчерашний диалог.

А он ничего…

Я опускаю плечи.

Однако Миша не соврал, когда говорил, что он джентльмен. Ведь вместо того, чтобы воспользоваться вчера моим состоянием, он позаботился обо мне, раздел, уложил в кровать.

Я делаю глубокий медленный вдох и снова улыбаюсь.

Ну нельзя быть таким идеальным.

Завернувшись в полотенце, я выхожу из ванной. После горячего душа мое вчерашнее платье выглядит не очень привлекательным. Хочется завернуться во что-то тёплое и мягкое.

Поглядывая на шкаф, я все-таки решаюсь совершить набег на Мишин гардероб и останавливаю свой выбор на рубашке из толстой фланели в бордово-серую клетку.

Это как раз то, что нужно.

Надев рубашку, я разыскиваю свой клатч и беру телефон. На часах начало двенадцатого. Проведя пальцем по экрану, я смахиваю вереницу уведомлений. От мамы несколько пропущенных с утра пораньше. Похоже, она всерьез надеялась, что я буду бодрствовать спозаранку после свадьбы лучшей подруги.

Последний раз мама звонила десять минут назад, пока я мылась в душе. И я точно знаю, если сейчас ей не перезвонить, она поднимет на ноги и всю королевскую конницу, и всю королевскую рать, и самого министра МЧС.

— Привет, мам, — прижав к уху телефон, сажусь в Мишино кресло у окна.

— Привет, проснулась? Ну как свадьба?