Итальянская свадьба - Ники Пеллегрино

— Есть тут поблизости одно место, очень дешевое. Там живет много молодых девиц, — сказал он.

— Это что, пансион? — спросила Маргарет.

— Да, что-то вроде того. Пойдемте со мной, я покажу вам, куда идти. Сами вы нипочем не найдете.

Мы остановились на углу, и он указал нам на арку вниз по улице, через четыре двери от кафе.

— Пройдите вон в ту арку, а потом — по узкому переулку между домами, — проинструктировал он. — В конце его вы увидите черную лестницу. Поднимитесь по ней, там будет дверь. Постучите и спросите синьору Люси.

— А что, у этого pensione нет названия? — поинтересовалась Маргарет.

— Кажется, нет. Вряд ли туристы стали бы его искать. Да и живут там по большей части итальянки.

Переулок был темным, а лестница — еще темнее. Я засомневалась, что это заведение действительно безопасно, но Одри сказала, что, если мы зайдем туда все вместе, с нами ничего не случится.

Поднявшись вверх по ступеням, мы, как и сказал Анастасио, уперлись в дверь. Это была старая массивная дверь темного дерева с медным молоточком, который давно не чистили. Одри стукнула раз или два, и наконец мы услышали, как внутри кто-то загремел задвижкой. Дверь приоткрылась.

— Ну? Кто там? — послышался негромкий и недоверчивый женский голос.

— Синьора Люси? — заговорила Маргарет. — Мы хотели спросить, не найдется ли у вас свободной комнаты?

— А сколько вас?

— Три. Три девушки, мы англичанки.

Дверь отворилась, и стоявшая за ней женщина смерила нас с ног до головы подозрительным взглядом. Мы, в свою очередь, уставились на нее. На ней красовался линялый цветастый халат, но лицо было тщательно подкрашено: румяна, пудра, помада, — словом, все как полагается. Темные волосы с медным оттенком уложены мягкими волнами, в ушах — массивные золотые серьги. Вид у нее был ослепительно-величественный.

— Я не сдаю комнаты на ночь, не меньше чем на неделю, — сурово отрезала она.

— Нас это устраивает, — заверила ее Маргарет.

— И заплатите за неделю вперед.

Мы дружно закивали в знак согласия.

А потом она окинула каждую из нас свирепым взглядом:

— И никаких мужчин, вы меня поняли? Никаких мужчин в пансионе, ни днем, ни ночью. Это закон, и, если вы его нарушите, вмиг соберете ваши вещички и окажетесь на улице, а плату за комнату я вам не верну.

Она говорила с такой страстью, что мы, должно быть, немного растерялись, и она уже стала закрывать дверь прямо у нас перед носом.

— Нет-нет, нас это вполне устраивает, — быстро проговорила Маргарет. — Мы понимаем, никаких мужчин. Это не проблема.

Тогда женщина снова открыла дверь и впустила нас. Внутри было темно, как в погребе. Синьора Люси провела нас вверх по ступеням, четыре или пять маршей, пока мы не оказались в просторной комнате на самом верху, с одной двуспальной кроватью и двумя односпальными. Из крошечного оконца открывался вид на городские крыши, одна общая ванная комната помещалась внизу, в конце коридора. Все выглядело просто замечательно. Анастасио оказался прав и в том, что это было самое дешевое место из тех, где нам доводилось останавливаться.

Первым делом мы приняли ванну. Потом выстирали одежду, отжали и развесили на веревке, купленной Одри в соседней лавочке и протянутой из одного конца комнаты в другой.

Совершенно обессиленные, мы повалились на кровати.

— Давайте чуть погодя вернемся в бар к Анастасио и поблагодарим его, — предложила Одри, откидываясь на подушку и закрывая глаза. — Может, заодно там и перекусим. Но сейчас я хочу просто валяться в кровати и чувствовать, что я чистая.

Должно быть, я проспала часа два, а когда проснулась, то сначала никак не могла понять, где я. Из коридора доносились голоса: женщины смеялись и о чем-то громко переговаривались по-итальянски.

— Одри, ты спишь? — прошептала я.

— Мм… да, — отозвалась она хриплым голосом.

— Пора вставать. Я хочу пойти посмотреть фонтан Треви.

Она простонала:

— Еще десять минут.

Я дала ей еще немного поспать, а потом снова заговорила:

— Одри, Маргарет, ну же, просыпайтесь. Пойдем к фонтану Треви.

— Чего ты так торопишься? — проворчала Одри.

— Я хочу бросить туда монетку, чтобы знать, что когда-нибудь я точно сюда вернусь.

Маргарет сонно вздохнула:

— Ты же только что приехала, а уже хочешь когда-нибудь сюда вернуться.

Это была правда. Мы так долго, с таким трудом сюда добирались, что, оказавшись на месте, едва могли в это поверить. Теперь я боялась, что Рим в мгновение ока ускользнет от меня каким-то неведомым образом, если я не подстрахуюсь. Моя монетка в знаменитом фонтане и могла бы послужить такой страховкой.

— Ну и отлично, я пойду без вас, — сказала я.

Натянув на себя ту одежду, что успела более-менее высохнуть, я выскользнула из комнаты и спустилась вниз по крутым, неровным ступеням пансиона синьоры Люси. Маргарет и Одри не поверят, что я в самом деле ушла. Из нас троих я всегда слыла самой большой трусихой.

На улице мне в глаза ударил яркий свет, и некоторое время я стояла моргая. Потом я сверилась с картой Маргарет и решила, что пешком это совсем недалеко, так что я отправилась в путь в направлении, показавшемся мне правильным. Вокруг было столько древних зданий и невероятно красивых фонтанов, что создавалось ощущение, будто я иду через живую историю.

Я почему-то представляла себе, что фонтан Треви стоит посредине огромной пьяццы, так что когда я обнаружила, что он втиснут в мощенный булыжником закоулок между высокими домами, то слегка растерялась. Некоторое время я сидела и молча смотрела на него. Думаю, я с самого начала знала, что для меня это место всегда будет особенным. Потом я нащупала в кармане монетку и осторожно бросила ее в воду.

Было бы неплохо задержаться там еще ненадолго, но я подумала, что Одри и Маргарет, наверное, будут беспокоиться. Так что обратный путь я проделала в ускоренном темпе. Я нашла их в баре у Анастасио: они бросали мелкие монетки в музыкальный автомат и вдвоем танцевали джайв[23]. Небольшая толпа молодых людей собралась, чтобы поглазеть на красивую блондинку и ее хорошенькую рыжеволосую партнершу. Анастасио был занят тем, что продавал всей честной компании напитки и мороженое.

Следующую неделю мы посвятили изучению Рима. При этом нам приходилось буквально перебиваться с хлеба на чай, чтобы хоть как-то растянуть наши сбережения. Когда мы заплатили синьоре Люси за вторую неделю вперед, денег у нас осталось совсем немного.

— Как насчет предложения Одри — давать уроки английского? — спросила Маргарет. — Здесь, наверное, найдется уйма итальянцев, желающих изучать английский. Может, даже девушки, которые живут в этом пансионе, проявят интерес.