Итальянская свадьба - Ники Пеллегрино

Позвольте мне сначала описать вам наш дом. От просоленного морской водой воздуха он совсем выцвел, так что Беппи первым делом заново выкрасил его в ослепительно-белый цвет, а точнее, заплатил одному человеку из деревни, но сам все время стоял у него над душой, следя, чтобы тот сделал все как надо. Потом он отлакировал всю деревянную мебель и высадил в ящики хорошенькие цветы. Отныне мне приходится каждый вечер поливать их, иначе они погибнут от иссушающего летнего зноя.

А еще он задумал разбить огород на маленьком клочке земли за домом. Каждое утро ни свет ни заря он выходит туда, разоблачившись до пояса, наваливает кучи компоста и мульчи, и к тому времени, когда поднимается солнце, с него уже градом катится пот. Когда становится по-настоящему жарко, он прыгает в море и рассекает волны, чтобы проверить, как далеко он сегодня сумеет заплыть. Вот тогда-то я и выхожу из дома и устраиваюсь на камнях. Я беру с собой книжку и делаю вид, что читаю, но на самом деле не свожу с него глаз.

Когда Беппи вдоволь наплавается, мы отправляемся на машине в город. Там есть небольшое кафе, где мы по утрам пьем кофе со свежими булочками. Хозяин уже встречает нас как своих и посвящает во все местные сплетни. Наш городок совсем небольшой, но здесь тоже хватает событий.

Иногда мне делается одиноко. Я скучаю по своему дому и время от времени испытываю желание укрыться в его безопасных стенах. Но по большей части я чувствую себя здесь совершенно по-другому — моложе и сильнее, — как Беппи, когда он плавает в море.

Через пару недель все соберутся здесь: Адолората с мужем и их маленькая дочка, Пьета со своим женихом Микеле. Беппи не сразу смог принять обоих мужчин в нашу семью, особенно Микеле, учитывая то, что было в прошлом. Но теперь у нас все хорошо. Почти.

Беппи заплыл на самую глубину. Он повернулся и машет мне рукой. Он знает, что я не хочу, чтобы он заплывал еще глубже, и уверена, что он меня дразнит. Он поворачивается, делая вид, что собрался плыть дальше, но я не стану звать его. Он все равно меня не услышит, но, даже если бы услышал, поступил бы по-своему.

Но вдруг, внезапно передумав, он поворачивает и плывет в мою сторону, уверенно и напористо, как двадцатилетний юноша. Капельки воды стекают с его гладкого тела. А я сижу на камнях с книжкой в руках, глядя на него, ожидая его.