В разводе. У него вторая семья - Тая Шелест

– Я никуда не тороплюсь, – улыбается, – это ведь наши дети, Аль.

– У Веры проблемы, – говорю, разворачиваясь в сторону лифта, – она…

– Мама, пап, привет, – слышу за спиной.

К нам подходят Люба и Надя. Средняя держится чуть поодаль, прячет глаза. Елисей коротко кивает, и я вижу, как мрачнеет его взгляд. Видимо, и правда поругались…

– А где Вера? – спрашиваю, всё-таки рада, что хоть эти двое решились появиться.

– Не смогла, у нее дела сегодня, – вздыхает младшая.

Кто бы сомневался. Очень важные дела. Видимо, вылавливать старшую мне придется лично, иначе сама она не покажется. Струсила, что заставят отвечать за поступки. Как маленькая, честное слово.

Нет, с этим нужно что-то делать, причём срочно, пока все не зашло еще дальше.

– Ладно, идемте к деду… затем пообщаемся. Хотя я бы очень хотела увидеть сегодня Веру.

Мы поднимаемся на лифте на пятый, идем по длинному коридору в сторону нужной палаты. В ней только двое: папа и еще один пациент – пожилой мужчина, читающий книгу. Отец спит. Узнаю его не сразу, настолько он исхудал. Подхожу к его кровати, кладу гостинцы на тумбу и усаживаюсь на соседнюю кровать. Елисей ставит бумажный пакет из кондитерской рядом с моим виноградом.

Папа не просыпается. Знакомое лицо недвижимо, только простыня едва заметно приподнимется в такт дыханию.

– Может, разбудить его? – предлагает Надя.

– Пускай спит, – выдыхаю, – идем пока в коридор.

Ставлю стаканчик с остывающим кофе на ближайший подоконник, смотрю на дочерей.

– Я вовсе не против, чтобы вы жили со мной, но для начала нам нужно обсудить проблему и решить ее, да?

Они синхронно кивают.

– Только решать ее нужно всем вместе, полагаю…– говорит Елисей, – где сегодня Вера?

– Дома, – признается Надя, не в силах соврать отцу, – работает над заданием. На нее наваливают больше, чем на всех нас вместе взятых. Она в последнее время вообще не в себе от переживаний.

– По поводу чего? – хмурится Елисей.

Смотрю на него.

– У Веры проблемы с одним профессором… он вымогает у нее взятку, чтобы оставить нашу дочь в аспирантуре.

Люба сверлит меня тревожным взглядом, Надя кусает губы. Они не хотят, чтобы я сдавала их отцу с потрохами. Наверное, и не стоит, без главной виновницы.

– Я с ним поговорю, – обещает Елисей спокойно голосом, в котором слышится сталь, – что за профессор?

– Сикорский, – Надя, кажется, и не рада, что вообще пришла.

Отца она будто боится, да и не нравится ей вся эта ситуация. Дочь явно не в своей тарелке, смотрит на меня виновато.

Да, такого с нами еще не было.

– Мам, я не хотела, чтобы все вышло вот так…– шепчет она едва слышно, – я отговаривала Верку от этой идеи, но она не послушала, как с катушек съехала с этими деньгами. Прости, мы не хотели доводить до такого.

В ее глазах – искреннее раскаяние, голос дрожит. Со вздохом обнимаю дочку, прижимая к себе.

– Всё будет хорошо, Надюш. Ты молодец, что пришла, и Любаша тоже. А с Верой мы поговорим, всё наладится. Это не проблема, правда. Мы всё решим.

– Я чего-то не знаю, да? – догадывается Елисей.

– Я потом тебе расскажу…

– Ну мы тогда пойдем? А то обещали Верке, что ненадолго, только деда обнимем и обратно ей помогать, – встревает Люба.

– Езжайте, – вздыхаю, – только адрес мне пришли, я подъеду через час.

– Мы приедем, – поправляет бывший, сверля меня взглядом.

Молча киваю, и девчонок сдувает, будто ветром.

– Что у них стряслось? – спрашивает Елисей.

Беру с подоконника стакан, пробую остывший кофе с нотками ореха и шоколада. Смотрю мимо мужского плеча в открытую дверь палаты. В просвете виднеется спящее лицо отца. Оно кажется таким спокойным. Пусть спит, не стану его тревожить. Приеду в другой день.

По крайней мере он будет знать, что я приходила.

– Вера решила, что проще взять мои накопления и драгоценности, чтобы насобирать на взятку для Сикорского, чем решать проблему вместе. Якобы он сам на эту взятку намекал.

Мужские брови ползут вверх.

– Взять, в смысле – украсть? – переспрашивает с недоверием.

Киваю.

– Да, Елисей. Не представляю, насколько она могла отчаяться… да еще так совпало, что я была обижена на них за сговор с твоей матерью за моей спиной. В общем, нашей дочери нужна помощь.

– Зачем ты их отпустила? – хмурится. – Поехали!

– Погоди минуту, – обхожу бывшего и шагаю в палату к отцу.

Целую спящего родителя в щеку.

Сердце щемит при взгляде в его осунувшееся морщинистое лицо. Но за этими морщинами я вижу совсем другого человека. Молодого, улыбчивого, того, кто кормил меня малиной из сада и приносил с работы гостинцы «от зайчика».

– Выздоравливай, пап, – шепчу едва слышно, затем разворачиваюсь и выхожу из палаты.

– Что там насчет теста ДНК? – спрашиваю, шагая мимо Елисея.

Он направляется следом за мной к лифту.

– Через три дня узнаем, – отзывается хмуро, без спроса беря меня за руку, – поехали к Вере. Я это не оставлю просто так.

– Погоди…– беру телефон, чтобы позвонить дочерям.

Адрес они мне так и не скинули.

Но трубку снова никто не берёт. Елисей достает свой лопатник и звонит Вере, пока я дозваниваюсь до остальных.

– Что насчет тещи? – спрашивает между делом.

– Она тебе не теща… Что там за клиника вообще?

– Друга отца, – отвечает, – очень надежная, я за нее ручаюсь. Скажи матери, и я заеду за вами завтра, отвезу туда, нам проведут экскурсию…

Поднимаю взгляд, смотрю на него с сомнением.

– И сколько будет стоить лечение?

Мужчина усмехается.

– Это не то, о чем тебе стоит переживать, Аля.

25

Как же не хочется мне верить этому мужчине… не снова, не после всего… не после бессонных ночей в одиночестве и слезах, не после стольких лет с тремя детьми на руках. Не после интриг его матери, не после «подруги детства», которую он предпочел нашей семье. Не после его подлости и жестокости, не после вероломного воровства, не после предательства…

Но что я могу сделать сейчас? Теперь,