Целительница. Выбор - Наталья Владимировна Бульба

После землетрясений он выглядел совершенно иначе. Лег полностью. Сложился весь, не оставив ни одной четкой вертикали в изломанной конструкции.

И сотни, если не тысячи людей, оставшихся под завалом.

Работы на объекте велись с самого начала, но продвигались медленно. Несколько десятков групп шли сразу со всех сторон. Сначала проходили собаки и поисковики, определяя места нахождения выживших. Затем подключались спасатели, работая и вручную, и с использованием малой техники, которая расчищала условно свободные от пострадавших места.

Погибших находили и они – видела, как тяжело, надрывно выворачивало водителя крошечного экскаватора, когда едва не поднял тело на ковш, но это были издержки схемы работы. В приоритете живые.

Где-то над развалинами устанавливали шаткие металлические переходы, чтобы поисковики могли продвинуться вглубь, определяя фронт работы.

Для наших групп на такие эскапады стоял жесткий запрет – не та подготовка, но риск был и в том, что делали мы. Шли ведь не только по краю, но и вслед за собаками, тоже участвовавшими в поиске, поднимались наверх, уточняя местоположении найденных ими людей.

Вот на одном из таких подъемов я едва и не сорвалась, когда попавший под ногу металлически лист вдруг поехал, потянув за собой не только меня, но и всех остальных.

- Орел-один, здесь Орел! Что у вас? – наша заминка не осталась незамеченной.

- Орел, здесь Орел-один, - зыркнув на меня, откликнулся Трубецкой. – Дополнительный инструктаж.

- Принято, - «успокоился» Орлов, тут же отключившись.

Зоркое око начальства!

Я язвила… От злости на саму себя. И от обиды. Чувство, что отец совсем рядом, было ярким, реальным, но обмануло, заставив принять желаемое за действительное.

У границы завала сектора, в котором предстояло работать, нас ждал Исмаил. Парни из его группы держались поодаль, используя время для перекура и перекуса.

Когда подошли и остановились в паре шагов от МЧСника, тот окинул нас внимательным взглядом, кивнул каким-то своим мыслям и лишь после этого заговорил:

- Собаки не справились, крутились по всему участку. Похоже, добрались до рядов. Если так, то пострадавших много. Это плохо и хорошо.

Говорил он по-русски чисто, но кое-что чуждое языку присутствовало. Слишком правильно и четко. А еще – акцентировано. Словно каждое слово для него имело значение.

- Нужно суметь определить хотя бы их примерное количество, глубину нахождения и состояние. И все это, соблюдая крайнюю осторожность.

- Принято, - как старший, ответил Трубецкой. – Я иду…

- Я иду с вами, - перебил его Исмаил. – Первым. Затем ты, - посмотрел он на Сашку, - Александра и Антон. Игорь страхует.

Спорить никто даже не собирался. Уже не только прониклись тем, кто и за что здесь отвечает, но и осознали, чем грозит нарушение принятых правил. Среди пострадавших и погибших были теперь не только жители города, но и спасатели.

Счет шел пока на единицы – среди поисковиков двое, но, как сказал Орлов, это еще не конец. И наша задача заключалась еще и в том, чтобы не попасть в этот список.

- Тогда идем, - ровно произнес Исмаил и двинулся вверх по завалу.

Разбирали останки рынка полностью. Там, где прошли спасатели и техника, оставалась почти ровная площадка.

Деревянные элементы сносили в кучу - ночью холодно, жгли костры. Бетон с кусками арматуры, которую резали болгарками, перекусывали гидроножницами и болторезами, сдвигали подальше от места работы.

Только глядя можно было устать. А уж как это все было на самом деле…

Люди делали больше, чем могли. Знали, что от их усилий зависели жизни.

Это была последняя мысль не о том, что касалось поиска. Потом я сделала первый шаг и…

Настраиваться больше не требовалось, все приходило само. Развалины становились объемными. Показывали свой металлический скелет, с державшимися на нем бетонными обломками. Чернели пустотами. Дышали запахами давленных фруктов и овощей, приправляя это сырной кислинкой, молочной сладостью и мясным душком.

А еще смертью. «Старой», уже едва ощутимой. И совсем «свежей», когда сердце сжималось от того, что могли, но… не успели.

Шла я осторожно, не столько глядя на Исмаила и Сашку, сколько прислушиваясь. К шелесту, скрипу, скрежету. К движению воздуха, к его волнению. К чувствам, которые возникали, стоило лишь задуматься о следующем шаге.

- Стоп, - скомандовала я, «ощутив» жизнь. – Там, - рукой указала на исковерканный кусок покрытия крыши. - Есть проход вниз. Ниша. Четверо – желтый, двое – красный. Ребенок…

Расстояние до укрытия, в котором находились пострадавшие, было довольно большим, да и сидели-лежали они кучно, диагностическую магему использовать бесполезно, так что степень поражения определяла скорее по наитию, доверяя чутью.

Впрочем, так происходило не только у меня. Когда обменивались с остальными уже небольшим, но все-таки опытом, многие говорили о том же самом. Вроде как вчера этого понимания еще не было, а сегодня уже что-то такое появилось.

Орлов тогда подтвердил, что у многих целителей-поисковиков, кто работал на ЧС, начинала проявлять себя интуиция. Что-то связанное не только с напряжением дара, но и с эгрегором, стимулирующим способности.

Странно, но Людмила Викторовна на факультативе ни о чем таком не упоминала. Да и после теракта ничего подобного я не ощущала.

- Ребенок… - повторила я, на мгновение закрыв глаза. – Желтый.

- Зафиксировал, - отозвался Исмаил. – Идем дальше.

За двадцать минут вот так, осторожненько, выверяя каждое движение и вслушиваясь в чужую жизнь, пройти можно немного. Пять метров. Шесть. Семь…

Говорят, рекорд этого рынка – двенадцать.

Повторить пока никому не удалось.

Те же самые метры спасатели проходили за несколько часов.

Не самая легкая задача.

Кусок бетона под ногой дрогнул, чуть сдвинулся… Я замерла, тут же облегченно выдохнув. Свободного места под ним больше не было, хватило только испугать меня.

Трубецкой, «услышав», что не двигаюсь, остановился. Оглянулся…

Улыбнувшись, качнула головой – все в порядке. Посмотрела вниз, примериваясь к новому шагу.

Опасностью «ударило» как раз в это мгновение. Совсем рядом «полыхнуло» болью. Не моей – чужой!

Я ойкнула, обернулась, пытаясь сообразить, что именно заставило вскрикнуть. Взгляд тут же зацепился за лежавший наклонно и присыпанный пылью кусок плиты, из которой торчал витой металлический штырь. Потом скользнул на пару досок с оставшимися после гвоздей желтоватыми от ржавчины дырками, на Тоху…

Остановить его я не успела.

Антон уверенно шагнул на плиту. Та резко наклонилась и… заскользила вниз, увлекая Антона в открывшийся провал.

За некоторое время до...

Тифлис -