Измена под бой курантов - Ирина Манаева

— Как чуть не убил? — хлопает глазами, пытаясь понять, шучу я или нет.

— Сама у него поинтересуешься, — откидываю волосы назад. — Тут что забыла? — всё так же грублю.

По коридору идут несколько сотрудников. Пора сворачивать цирк, но надо всё же дослушать ответ.

— Эдик не брал телефон. Я просто приехала узнать, как он здесь.

— Зачем? Для чего, если Кораблёв для тебя ничего не значит?

Она слишком долго смотрит мне в глаза, прежде чем ответить. И от её ответа становится не по себе.

— Я люблю его, — наконец, произносит, отворачиваясь, и мне почему-то становится больно от её слов. — Уже давно. Он же друг моего брата старшего. Но Эдик не хотел признаний. Поставил условие, что не стану лезть в вашу семью, что готов спать со мной, но не более того. Мне пришлось притворяться!

Господи. Кораблёв клялся здоровьем собственного ребёнка, говоря, что такое впервые. Что же он за чудовище⁈ С кем я жила все эти годы? Внутри всё покрылось холодом и скрутилось, а я смотрела на девчонку испуганно.

— А твой муж? — сглотнула подступивший ком. — Ты же вышла замуж недавно.

— Он ничего не знает, — покачала головой Даша, не смотря на меня. — Вернее, уже в курсе того, что произошло. Случайно прочитал сообщения в телефоне. Илья хороший, — будто пытается она защитить парня, — и я искренне думала, что у нас всё получится. Ухаживал красиво, замуж позвал. А я вот, — на этот раз с вызовом посмотрела на меня, горько усмехаясь. — Люблю женатого.

Сейчас передо мной стояла маленькая обиженная девочка. И отчего-то её было жалко. Я увидела в ней не ту заносчивую блондинку в костюме Снегурки, которая играла роль для Кораблёва и меня, а ребёнка, пронесшего подростковую любовь, ставшую наваждением.

— Он скоро освободится, не упусти, — сказала я и, развернувшись, уверенно зашагала прочь. Плакать не хотелось. Отчего-то казалось, что гора упала с плеч. Треснула от основания, наклонилась и откололась, унося с собой все сомнения.

Как слепо мы верим всему, что говорят мужчины. Без тени сомнения смотрим в глаза, умеющие лгать, даже не подозревая, что паук уже сплёл свою сеть не только здесь. Кораблёв умело пользовался всем, что ему давали. И кто знает, сколько нас в его паутине лжи.

Глава 26

Наревелась, кричала проклятия… Даже двигаться больше не хочется… И в холодные злые объятия Заключило меня одиночество.

И. Манаева

Я стояла и смотрела вслед уходящей машине. Наверное, Илья не успел до конца протрезветь, но как-то сюда добрался. Увещевать мужа любовницы моего мужа не садиться в таком состоянии за руль, было бесполезно. Да и надоело мне быть нянькой при всех. Я ощущала себя сосудом, выпитым до дна.

Они уехали выяснять отношения, Кораблёв остался наверху, а я чувствовала себя самым одиноким человеком на планете.

— Ну, ты как? — поинтересовался Назаров, а мне даже отвечать не хотелось. Я просто вдыхала воздух и моргала глазами, не чувствуя себя живой.

Он обнял меня, утыкаясь носом в шею. А мне было глубоко плевать. Кажется, разучилась чувствовать. Будто враз обесточили нервные окончания. Просто стояла, смотря, как изредка мимо проезжают машины где-то вдалеке.

— Отвезу, — шепнул на ухо Рад, но я даже не пошевелилась. Обошёл, кивая на свою машину, и взял за руку, потащив за собой. Мне пришлось делать шаги по инерции, а потом оказаться в тёплом уже знакомом салоне.

Мотор зарычал, а я смотрела прямо перед собой, пытаясь проснуться. Какой-то ступор, какая-то пустота, осознание конца. Кораблёв поклялся ребёнком! Он изменял мне с ней не один раз!

— Помоги мне, — эти слова принадлежали мне. Выдохнула со скрежетом. Закрыла глаза, чувствуя, как внутри накатывает волна боли. Сжала кулаки, утопив их между коленями, и учащённо дыхание заполнило салон. Я силилась сдержаться, не выпускать эту боль из себя, которая, подобно лавине, сметала всё на и своём пути. Я хотела, чтобы она была лишь моей, без каких-то посторонних. Но он был здесь, Рад видел, как я умираю. Не в тот момент, когда он покинул танцпол, а лишь спустя 12 лет он смотрел, как медленно я растворяюсь в своей боли.

— Помоги мне забыть, Рад. Мне так больно…

— Я буду рядом, — зачем-то пообещал, накрывая своей ладонью мою. — Можем поехать ко мне, если хочешь.

Быстро закивала, боясь передумать. Понимаю, что это не банальный визит, не чай будем пить. Но я согласна, чёрт возьми, я на всё согласна!

Казалось, сейчас подойдёт любое, что способно отвлечь. Машина снялась с места, а я продолжала кивать, как болванчик, переставая понимать происходящее. Забыла о том, что у меня есть ребёнок, о том, что надо переехать, о том, что я должна быть сильной. Просто доверилась в очередной раз тому, кому не следовало доверять. Однажды он предал…

Но он был честен. Он никогда не лгал тебе, Яна! Он не предавал за спиной.

Говорю сама с собой. Признак сумасшествия. Кто этот человек, что снова ворвался в мою жизнь? Друг или враг? Я не знаю, я лишь чувствую то, что чувствую. И сейчас мне просто необходим кто-то рядом.

Вика далеко. Как бы сейчас мне хотелось броситься в объятья сестры, зарыться в её длинные густые волосы и выплакать все обиды. Час, два. Мне станет легче, уверена. Сбросить этот водный солевой балласт и взмыть к небесам с пустыми внутренностями, чтобы жить дальше. Но её нет. Никого нет. Только Рад. И, о Боги, я благодарна ему за то, что не одна.

Впадаю в прострацию, не знаю, куда везёт. Полностью полагаюсь на того, кого знала так давно, словно в другой жизни. Чувствую, как машина тормозит, и прихожу в себя. Стоим в нашем дворе. Том, где я была счастлива 7 лет.

— Что это? — сдвинув брови, смотрю на него с непониманием. — Это не твой дом!

— А это не ты! Не Яна, которую я знаю. Я не притронусь, пока ты не придёшь в себя. Не воспользуюсь твоей слабостью. Ты сама меня попросишь, когда придёт момент.

— Я прощу, Рад, сейчас этот момент! Ну же, отвези меня к себе!

Он качает головой, выбираясь из машины. Открывает дверь, смотря на меня сверху вниз.

— Могу дать время побыть одной.

— Здесь? — указываю на салон. Последнее, что мне хочется, — побыть одной. Качаю головой, выбираясь из автомобиля. Кутаюсь от пронзительного ветра в пуховик, направляясь к дому. Рад идёт следом. Снова за моей спиной, как что-то твёрдое, крепкое.

Не знаю, о чём думает. Пусть всё будет