Конор - А. Заварелли

Я обхватываю его за спину, и он начинает двигаться. Его глаза закрыты, голова запрокинута, и звуки, вырывающиеся из его груди, самое горячее, что я когда-либо слышала. Словно я пытаю его. Словно быть внутри меня, это чистое мучение, потому что это доставляет такое невероятное удовольствие.

Конор был прав, он не смог сдержаться. Каждый мускул его тела напряжен, когда он снова ругается:

— К черту всё…

Слова тонут в долгом, жалобном рыке, вибрирующем из глубины его груди. Он входит в меня глубоко, член подрагивает, когда он наполняет моё тело горячим семенем. Между нами нет ничего. Он трахнул меня до самой глубины, и, глядя на него, я знаю, это было его намеренно.

Я также знаю, когда он падает рядом со мной и говорит дать ему пару минут, потому что у него есть твердое намерение повторить всё снова… я в большой беде.

Я просыпаюсь от того, что на моей груди лежит копна светлых волос, и, взглянув вниз, вижу, что Айви всё ещё спит, устроившись на мне. Она выглядит такой умиротворенной, свернувшись у моего бока, ее рука лежит у меня на талии, а мой бицепс служит ей подушкой.

Моя рука так же до сих пор обнимает её, и это странное чувство, быть настолько расслабленным рядом с ней прямо сейчас. У меня вошло в привычку избегать отношений и даже секса с тех пор, как Сэмми предала меня. Я был доволен тем, что занимал себя делами братства, а будучи новичком, я никогда не страдал от нехватки дерьмовой работы.

Айви - первая женщина, которую мне вообще захотелось чувствовать, обхватившей мой член, с тех пор как я выбрался из той темной дыры, в которую меня загнала смерть Брэди. Но, лежа сейчас рядом с ней, я понимаю, насколько это чертовски глупо. Она здесь не потому, что хочет этого. Она здесь, потому что у неё нет другого выбора. Мне следовало бы помнить об этом, прежде чем я окончательно увязну в ней.

Айви не приняла свою судьбу без борьбы. Я видел это в её глазах, вопросы, которые вертелись у неё в голове. Как долго она сможет здесь продержаться, пока не решит сбежать? Часть её до сих пор строит планы на отступление. Она ещё не поняла, как всё устроено, но когда она побежит, я пущусь в погоню. Я выслежу её и притащу обратно, только для того, чтобы в конце концов она меня возненавидела.

На несколько часов я позволил себе поверить в фантазию Кроу. Но это не готовая семья. Мы не те двое, кто встретились и сошлись, потому что сами этого хотели. Наша ситуация вынужденная, и мы не можем превратить её в нечто подлинное. Для Айви я всегда буду ещё одним тюремщиком.

Когда она открывает глаза и смотрит на меня с сонной, застенчивой улыбкой, я не могу отрицать, что хочу изменить наши судьбы. Она могла бы согревать мою постель каждую ночь, и я мог бы трахать её, пока у меня не отсохнет член. Но мне нужно быть реалистом. Мне нужно установить границы. И сделать это нужно сейчас.

— Прошлая ночь была просто грандиозной. — Я перекатываюсь на спину и смотрю в потолок. — Думаю, нам обоим это было нужно.

Почувствовав, к чему я клоню, она убирает руку и отстраняется от моего тела. Я подавляю в себе желание притянуть её обратно.

— Наверное, лучше не делать это привычкой. Я не хочу, чтобы всё становилось сложным. — Объяснение звучит так же глупо, как и выглядит, и лицо Айви гаснет в тот же миг, как я это говорю.

— Понятно, — бормочет она. — Наверное, это была не лучшая идея. Мне не следовало…

— Это моя вина, — грубо говорю я. — Ты не сделала ничего плохого. Я просто не хочу, чтобы границы размывались.

Она коротко кивает, и я не знаю, почему у меня такое чувство, будто я рою себе ещё более глубокую яму. Мне не нужно давать ей дальнейших объяснений, но я хочу. Только слова не идут. Поэтому мы лежим в натянутом молчании, и постепенно она отстраняется всё дальше и дальше, а я чувствую потерю её присутствия, до самого моего члена, который уже опал.

— Пожалуй, мне стоит принять душ, — говорю я ей.

— Хорошо, — соглашается она, и её голос дрожит. — Без проблем.

Это звучало бы убедительно, если бы мы оба уже не знали, что это чертовски большая проблема.

Пока Айви принимает душ, я готовлю кофе и французские тосты, а потом мы завтракаем в тишине. Я смотрю в телефон, перечитывая сообщения, пока она глядит в окно. Это неловко, и мне ужасно хочется свалить в спортзал или ещё куда-нибудь, но я уже пообещал ей, что она сможет навестить Арчера. И я не собираюсь позволить ей отправиться в путь в одиночку. Не тогда, когда Локо всё ещё ищут её.

Это напоминает мне, что я всё ещё должен обсудить эту ситуацию с Кроу. Иначе он может прийти в ярость, когда я скажу ему, что замочил их всех собственноручно.

— Скоро выдвигаемся, — говорю я Айви. — У меня ещё есть дела.

Она не смотрит на меня.

— Хорошо.

Через двадцать минут мы уже в машине и держим путь в Нью-Гэмпшир. Айви не произносит ни единого, чёртового, слова всю дорогу, и я гадаю, не одна ли это из тех игр, в которые играют женщины, чтобы ты почувствовал себя задницей. Но когда я бросаю на неё взгляд через сиденье, я понимаю, что это не так.

Такая подавленность, это то, что назревало уже давно. У неё отняли жизнь. Её свободу вырвали с корнем. Теперь всё происходит снова, и я тот, кто это с ней делает.

Чёрт возьми.

Это не то, чего я хотел. Я не должен беспокоиться о том, что она чувствует, но и видеть её такой несчастной я тоже не хочу. У меня возникло искушение сказать ей, чтобы она взяла себя в руки, но это лишь потому, что я эгоист и не хочу чувствовать себя виноватым.

Как бы то ни было, это мало что меняет. Как только мы подъезжаем к дому её