Все мужчины негодяи? - Сари Робинс

Внезапно Джастин с силой стиснул Эвелину в объятиях, после чего так же неожиданно отпустил и отступил от нее так резко, что девушка едва не упала.

Гневно сверкая глазами, лорд Баркли вдруг схватил кочергу и стал энергично ворошить дрова в камине.

– Вы вечно приписываете мне несуществующие добродетели! – с негодованием в голосе заявил он, словно обвинял девушку в страшном грехе.

– Но ведь это верно!

Из-за своей скромности Джастин может сколько угодий это отрицать, но от правды ему все равно никуда не деться: за всю свою жизнь Эвелина не встречала никого добрее, чем он.

– Мне будет не хватать вас, Джастин!

Он перестал работать кочергой и застыл на месте.

– Вы уезжаете, Эвелина?

Девушка спохватилась. Неужели она только что произнесла это вслух?

Джастин повернулся к ней и спросил:

– Когда вы намерены уехать и куда направляетесь?

Она вздохнула и присела на зеленый диван.

– Пока я не знаю ни того, ни другого.

– Вам так ненавистна Англия? – сдавленным голосом произнес он.

Эвелина скрестила руки на груди.

– У меня складывается такое впечатление, что это я ненавистна Англии.

Баркли опустился рядом с Эвелиной на край кушетки.

– Почему вы так говорите?

Одно бесконечно долгое мгновение она, не отрываясь, смотрела на огонь. Наступившую тишину нарушало только потрескивание дров в камине. Эвелина отчетливо сознавала, что не желает впутывать Джастина в дела своего отца. Родившись в семье дипломата, она волей-неволей вращалась в мире закулисных интриг и тайных козней. Ей хотелось, чтобы Джастина все это не коснулось. Чтобы он не запятнал себя участием в грязных играх. Чтобы был в безопасности. Ей нужно скорее возвращаться в «Белфонт-Хаус». Оглядывая комнату, Эвелина на секунду представила, как хорошо было бы, если бы этот дом действительно стал тем, чем хотел его сделать Джастин – ее убежищем от всех забот и волнений. Ее взгляд остановился на закрытой деревянной двери.

– А что находится там?

Баркли ничего не ответил. Эвелина повернулась к Джастину, недоуменно глядя на него. Он внимательно и пристально смотрел на девушку своими серо-зелеными глазами. Как будто ждал от нее каких-то слов и объяснений. Эвелина страстно желала поделиться с маркизом хотя бы частью своей тайны. Ей хотелось сказать Джастину что-нибудь. Чтобы он понял, как он ей дорог и как она ценит его заботу. Но Эвелина не могла подвергать Баркли опасности, впутывая его в свои дела, – он слишком нравился ей.

Наконец маркиз отвел глаза.

– Там нет ничего интересного. Так, кладовка.

– Наверное, нам сейчас лучше вернуться в гостиницу. Я не хочу волновать вашу тетушку. – Фаизу Эвелина тоже не хотела беспокоить.

– Ничего, она может и подождать немного.

Джастин наклонился и поцеловал Эвелину в губы. Она сможет ему дать по крайней мере это – поцелуй. Для нее самой этот поцелуй значил очень много: он давал ей сладостное ощущение того, каково это быть обычной женщиной. Которая может наслаждаться любовью мужчины. Эвелине хотелось познать то, чего она была лишена в своей жизни.

Джастин прижал ее к себе крепче. Его поцелуи становились все требовательнее, все настойчивее. Эвелину охватил жар. Ей хотелось поскорее избавиться от этого нестерпимого жара, освободившись от своей одежды. Она прильнула к маркизу, гладя ладонями его мускулистую спину. Повалив ее на кушетку, он лег на девушку. Она подняла голову, ища его губы. Прижимая Джастина к себе еще крепче, Эвелина рассмеялась.

– Чему вы смеетесь?

– Потому что, целуя вас, я получаю единственное убежище, которое мне нужно.

Маркиз внимательно смотрел на нее еще одно мгновение, а затем стал целовать ее так жадно, что у нее перехватило дыхание, Он ласкал ее всю – от талии до бедер и упругих ягодиц. Ее тело инстинктивно отвечало на каждое его прикосновение. Ей хотелось, чтобы он ласкал ее. Она задрожала всем телом, охваченная огнем желания. В этот миг она свободна, она в безопасности и не ощущает этого ужасного, этого нестерпимого одиночества. Она намерена насладиться этим чувством сполна. Он потянул за подол юбки и слегка задрал ее.

Затем Джастин поднял голову и медленно снял перчатки. Он стоял перед Эвелиной на коленях и горящими глазами жадно оглядывал ее всю – ее лицо, грудь, талию… Затем его взгляд опустился ниже.

– Что? – спросила она, смущаясь.

Он склонился над ней и поцеловал ее в грудь.

– Ах!

Эвелина извивалась под ним всем телом и тихонько стонала.

Он начал покрывать поцелуями ее живот и бедра. Его рука скользнула под юбку, и ловкие пальцы коснулись ее чулка. Она почти не дышала, с замиранием сердца ожидая, что же будет дальше, охваченная страстью и любопытством.

Его кончики пальцев двинулись по ее щиколотке вверх, описали круг вокруг ее колена, а затем приятно защекотали ей бедро. Ее сердце бешено колотилось в груди. Эвелина, волнуясь, облизывала губы, понимая, что должна остановить Джастина, пока не поздно. Чтобы скорее вернуться к своей спокойной и степенной жизни. Но она вдруг почувствовала себя безрассудной и отчаянной, освободившейся от стеснявших ее оков тревог и подозрительности. Джастин внезапно убрал руку из-под ее юбки, и сел на кушетку.

Глядя неподвижным взглядом в огонь, он откашлялся.

– Извините, это получилось само собой. Я не собирался… Я зашел слишком далеко.

Эвелина поджала губы, думая над тем, что он сказал. Слишком далеко? А может, недостаточно далеко? Она только что чувствовала самое настоящее желание. Она хотела этого мужчину. Его и только его! В первый раз в жизни она познала, что такое страсть. Что такое огонь в крови.

– Я должен перед вами извиниться. Я виноват, что воспользовался моментом. – Баркли покачал головой. – Просто… Ну, вам ничего не нужно от меня…

– Что вы имеете в виду?

– Вы впервые в городе, никого не знаете в нашей стране. Извините, что я вмешиваюсь, но мне кажется, вы чувствуете себя как рыба, вынутая из воды. И тем не менее, несмотря на это, вам ничего не нужно от меня. Вы ни о чем меня не просите. Большинство людей, с которыми я знаком, чего-то хотят от меня – не важно, чего именно: моих связей, финансовой помощи или, – он нахмурился, – чего-то другого.

Эвелина не вполне представляла, о чем «другом» могла сейчас идти речь.

– А вы, – продолжал он, – так уверены в себе, в своих собственных силах и возможностях. Вы дарите мне вашу дружбу бескорыстно, не требуя ничего взамен. Должен вам признаться, я благоговею перед вами!

Боже милостивый! Она готова рыдать от отчаяния, а он ее за это превозносит.