Все мужчины негодяи? - Сари Робинс

– Наверное, у меня небрежный вид?

– Нет, просто я не устояла. Мне хотелось растрепать вам волосы.

Они оба вошли в гостиную, и Баркли подозрительно огляделся по сторонам.

– Вы что-то сжигаете в камине?

– Да так, ничего. Я в восторге от пряностей, которые вы добавили в огонь. Как они называются?

– Не знаю, – рассеянно проговорил маркиз. – Мне их подарил один мой друг.

– Ваш старый друг и закадычный приятель? – шутливо спросила Эвелина.

– Вот именно.

– Разрешите, я повешу ваш плащ.

– Спасибо. – Он повернулся к ней и спросил: – Ну как? Наслаждаетесь своим уединением?

Она повесила его плащ на вешалку и улыбнулась.

– Не то слово. Никто не стоит над душой, никто мне не мешает, никто не отвлекает меня.

– Но вот я сейчас вас отвлек.

Щеки Эвелины покрылись ярким румянцем.

– Если меня отвлекаете вы, я это только приветствую.

Джастин улыбнулся одними только уголками губ.

– Я принес вам подарок.

– Правда? Вы уже и так сделали для меня слишком много.

– Это так, ничего особенного. Садитесь, пожалуйста.

Эвелина села на кушетку и обняла руками колени. Она обожала подарки. Даже маленькие вещицы вызывали у нее бурный восторг и бережно, с любовью хранились. Из каждой поездки отец привозил для своей любимой дочки какой-нибудь сувенир, напоминающий о месте, где он побывал.

Маркиз взял кочергу и рассеянно стал ворошить дрова в камине.

Потом он отложил кочергу в сторону и сел.

Глядя Эвелине в глаза, Баркли сказал:

– В этой вещице и в самом деле нет ничего особенного. Ее дала мне моя бабушка, я и сам не знаю, зачем. – Он поправил фалды своего черного фрака. – Хотя, возможно, не совсем уместно дарить эту вещь при существующих обстоятельствах. Вы как-то обмолвились, что собираетесь покинуть Англию. – Это утверждение прозвучало, как вопрос, и маркиз ожидал, что она опровергнет его слова.

Эвелина не знала, что сказать. У нее оставались некоторые сомнения насчет необходимости ее отъезда. Но вместе с тем девушка прекрасно понимала, что должна поступить так, как наказал ей отец. В Англии она не будет чувствовать себя в безопасности. Здесь ее не ждет ничего хорошего. Эвелина медленно кивнула.

– Что касается меня, мой долг – оставаться здесь. Поэтому, судя по всему, наше знакомство не продлится долго. – Джастин сжал ее руку в своих ладонях. – Но я искренне надеюсь, что вы будете вспоминать обо мне без ненависти.

Она нахмурилась.

– Вы говорите странные вещи. Я не могу представить, что я когда-нибудь стану вас ненавидеть, Джастин. Напротив, я считаю вас самым замечательным из всех людей, с которыми мне посчастливилось встретиться в своей жизни. Вы честный, заботливый, храбрый и…

– Перестаньте, Эвелина! – Он сжал ее руку сильнее. – Я уже говорил вам, что я – далеко не герой. И мне не по себе, когда вы так меня превозносите.

Эвелина хотела заглянуть Джастину в глаза, чувствуя, что ему и в самом деле неловко.

– Хорошо, как скажете.

Баркли глубоко вздохнул.

– Кое-кто сказал бы – и мне трудно с этим не согласиться, – что я беззастенчиво использую вас…

– Я провожу с вами время по собственной воле, и все, что отдаю, я дарю бескорыстно. Ради всего святого, Джастин, на дворе же девятнадцатый век! Я в состоянии сама о себе позаботиться и принимать свои собственные решения.

– Что бы ни ожидало нас впереди, – спокойно и убежденно сказал он, – я хочу, чтобы вы думали обо мне хорошо. – Маркиз заметно нервничал, терзаясь чувством вины за свое поведение накануне. Ну что же, пускай! Что касается Эвелины, она ничуть не раскаивается в том, что произошло между ними. Ее будущее туманно, наследство – под угрозой, и разрази ее гром, если она откажется от маленьких удовольствий, которые преподносит ей ее исключительно беспокойная жизнь! Более того, дружба с Джастином стала главным событием и благословением в ее жизни. Она насладится ею сполна и сохранит в уголках своей памяти навечно.

Лорд Баркли полез в карман и вынул маленький сверток. Развернув материю, он достал блестящее золотое колечко, на ободке которого были выгравированы две руки, соединенные вместе в тесном рукопожатии.

– Это кольцо когда-то принадлежало моей прабабушке. Как мне рассказывала моя бабушка, прабабушка страстно любила одного мужчину, но ее родители не одобряли ее выбора. Он был всего лишь бедным торговцем и ей, с ее высоким положением, был неровня. Ее молодой человек уехал из Англии, чтобы заработать денег и доказать родителям возлюбленной, что на что-то способен. Это кольцо он подарил моей прабабушке перед своим отъездом. Как знак своей любви и уважения. Он хотел, чтобы, глядя на его подарок, она думала о нем с нежностью.

– Пожалуйста, скажите, что в конце концов он вернулся богаче, чем Крез, и этот человек стал вашим прадедом.

– Увы, он погиб, когда его корабль затонул в Индийском океане во время сильного шторма.

Эвелина печально вздохнула.

– Жаль…

Джастин протянул ей кольцо. Эвелине оно показалось совсем крошечным, и она боялась, что оно не будет ей впору.

– Должно быть, ваша прабабушка была миниатюрной.

Он кивнул:

– Да, совсем, как вы.

Девушка сдержала улыбку. Не такая уж она и малютка! Но ей не хотелось разуверять Джастина. Эвелине удалось надеть кольцо на безымянный палец. Кольцо сидело как влитое.

– «Вейн аморис», – невозмутимо изрекла она.

– Что?

– Древние египтяне верили, что безымянный палец имеет «жилу любви», которая ведет прямо в сердце. – Эвелина подняла на маркиза глаза и улыбнулась. – Вам не жалко с ним расставаться?

– Большинство дам из моего окружения не понимают смысла и значения подаренной вещи. Я подумал, что только вы сможете оценить этот дар по достоинству.

Эвелина погладила кончиком пальца гравировку в виде двух соединенных рук.

– Этот рисунок древние римляне использовали для обручальных колец. Золотое кольцо у них символизировало вечную любовь. – Она прижала обе руки к своей груди. – Этот подарок очень много для меня значит, и я буду хранить его всю мою жизнь!

Джастин нагнулся к ней и поцеловал Эвелину с нежностью, от которой у нее дрогнуло сердце. Он обнял ее так бережно, словно она была красивым хрупким цветком.

На одно короткое мгновение в голове у Эвелины промелькнуло, что ей надо бы поскорее оттолкнуть его, но все мысли мгновенно исчезли, стоило Джастину начать нежно гладить ее грудь.