Магия притяжения - Шерри Уайтфезер

Луна, неверное, плывет по беззвездному небу, и ее бледный свет проскальзывает в комнату через верхушки деревьев. Закрыв глаза, он пожалел, что не может предложить Эмили большего, что он недостоин ее и Кори.

Эмили перебирала пальцами волосы Джеймса.

Он лежал на диване, и его голова покоилась у нее на коленях. Ему редко приходилось проводить время с Беверли таким образом. В те дни заснуть перед телевизором было для него роскошью, которую не мог позволить себе человек, находившийся в бегах.

— Я все еще боюсь, сказал он.

— Того, что происходит между нами?

— Да, — Джеймс открыл глаза и снова посмотрел на колеблющиеся тени. Они двигаются, заметил он.

Изменяют форму. Ему показалось, что он видит ворону, но тень, похожая на птицу, исчезла, прежде чем он успел рассмотреть ее.

— Я тоже, — произнесла Эмили. — Но это приятный страх.

Ее признание вызвало у Джеймса такую панику, что он ощутил спазм в желудке. Приятный? Как может быть приятной привязанность к преступнику?

Он сел и включил ночник, затопивший комнату золотистым светом. Эмили, в жемчужной ночной рубашке, появилась из темноты, как призрачный мираж. Ее кожа казалась полупрозрачной, руки бледными и изящными.

— Я ждала, когда ты заговоришь об этом, — она протянула руку и, взяв подушку, прижала ее к груди. — Всю эту неделю я надеялась и молилась, что ты скажешь что-нибудь.

— Почему?

— Потому что я люблю тебя.

Сердце, разрываясь от отчаяния и нежности, сжалось у Джеймса в груди. Ведь он хотел, чтобы Эмили полюбила его, он хотел украсть ее сердце самое ценное, к чему стремился вор, живущий у него в душе.

— Это моя вина, — с трудом проговорил он.

— В этом нет ничьей вины, Джеймс. Просто так случилось, — она крепче прижала подушку к груди. Дайана думает, что ты тоже любишь меня. Но я никогда не уверена в том, что касается тебя.

Ему хотелось утешить Эмили, успокоить ее страхи, но вместо этого он поднялся с дивана и засунул руки в карманы.

— Я сам в себе никогда не уверен.

— Ты пережил тяжелые времена. Ты потерял жену. Я знаю, что нелегко снова питать чувства к кому-то.

Но они у меня есть, подумал он, сильные чувства, которые он не может держать под контролем.

— Если я скажу, что тоже люблю тебя, это ничего не изменит. Я все равно буду бояться.

Джеймс заглянул Эмили в глаза. Они сияли, как драгоценные камни, как сокровище, потерянное для него навсегда.

— Но ты любишь меня?

Он засунул руки глубже в карманы. Разве можно солгать ей? Он уже достаточно лгал, а ложь самому себе не решит никаких проблем. Он знает, что такое любовь. Ему известны все ее признаки и симптомы, которые никогда не меняются.

— Да, — признался Джеймс.

— Ты меня любишь?

— Да. — Неужели ей нужна письменная клятва?

Признание в любви, написанное кровью?

Эмили с надеждой смотрела на него.

— Ты правда любишь меня?

— Да, черт подери! Я люблю тебя. Но я чувствую себя как бык, которого ведут на заклание, так что, пожалуйста, не надо делать резких движений.

Эмили засмеялась и вскочила на ноги, едва не опрокинув кофейный столик.

— Осторожно! Твоя нога! — воскликнул Джеймс.

В последнее время Эмили слишком много двигалась, подвергая нагрузке рану, которой еще предстояло зарубцеваться. — Если разойдется шов…

Она не обратила ни малейшего внимания на его предостережение и обвила руками его шею.

Джеймс сдался и обнял Эмили, уткнувшись лицом в ее шею и упиваясь запахом благоухающих волос.

— Это ничего не меняет, — сказал он.

— Это меняет все, — возразила она, склонив голову ему на плечо, — потому что дает нам возможность начать все сначала.

Дает ли? Джеймс обнял Эмили, молясь, чтобы она оказалась права. Но в глубине души он был уверен в обратном.

Как они смогут «начать все сначала», если его безопасность будет нарушена? Если гангстеры найдут его? Если наступит день, когда Джеймс Далтон исчезнет и никогда не вернется?

Джеймс въехал на стоянку при закусочной, расположенной между Силвер-Вулф и Льюистоном.

Он заметил черный седан и взволнованно перевел дух. Последние два дня он не мог ни есть, ни спать.

Ему было не с кем поговорить, некому облегчить свою душу, кроме Райдера.

Человека, к которому он не питал особой симпатии.

Инспектор ждал его, сидя в машине. Джеймс открыл дверь и взобрался внутрь. Некоторое время они молчали. Райдер попивал кофе из пластикового стакана. В обычной одежде — коричневая рубашка и джинсы — он не был похож на полицейского. Но Райдер — полицейский, напомнил себе Джеймс, законник до мозга костей.

— Хочешь кофе, Далтон? Или гамбургер?

— Нет, спасибо.

Райдер повернулся к нему.

— Ну, так в чем дело? У тебя неприятности с женщиной? Чувствуешь себя виноватым из-за той маленькой блондинки?

Джеймс бросил на него гневный взгляд. Его и так раздражало, что он вынужден изливать душу полицейскому, и ненавистная ему способность Райдера читать мысли только ухудшила его настроение.

— Как вы узнали об Эмили? Я не говорил вам, что встречаюсь с ней. Я даже словом не обмолвился о том, что она живет в Силвер-Вулф.

— Странное совпадение, не так ли? Вы с ней оказались в одном городе.

— Да. И, очевидно, Большой Брат следит за каждым моим движением.

— Спокойнее! — Райдер невозмутимо глотнул кофе.

Моя работа заключается в том, чтобы ты оставался в живых. Но я не могу охранять тебя, если время от времени не буду совать нос в твои дела.

Джеймс пристально посмотрел на Райдера. У инспектора были резкие, выразительные черты лица.

— Вы коренной индеец?

Райдер покачал головой:

— Нет.

— Я тоже.

— Мне это известно.

Ясное дело, известно. Этот сукин сын все знает.

— Больше у нас нет ничего общего?

— Вероятно, нет. Помощники судебного исполнителя и бывшие гангстеры — странные товарищи. Райдер устало взглянул на Джеймса, и они неожиданно рассмеялись.

Их отношения были нелепыми. И более важными для них обоих, чем Джеймс мог себе представить.

В наступившем молчании Джеймс смотрел на дорогу, ведущую в Силвер-Вулф.

— Она любит меня. — Он умолк и запустил руку в волосы. — И я люблю ее.

— И?

— И я не знаю, какого черта мне делать. Как я могу связать себя обязательствами с женщиной, которая даже не знает, кто я?