Летим в Лас-Вегас! - Белинда Джонс

Интимность момента грубо нарушает Иззи.

– Как это все? – встревает она, протиснувшись между нами. – А если родится девочка? Как же тогда назовете дочурку – Гермафродитой?

Ларс хохочет во всю глотку, хотя есть у меня подозрение, что он не знает, что значит «гермафродит».

– А что? Давай проверим! – предлагает Зейн.

Ой-ой-ой, как ему невтерпеж! Я, конечно, не против, но… не слишком ли он торопит события?

К счастью, Иззи – добрая душа! – заметив мое изумление и угадав его причину, берет меня за плечи и без церемоний разворачивает на девяносто градусов. Передо мной – там, куда смотрит Зейн – кабинка с задернутой шторой и красочной вывеской: «ФОТОМОРФ: узнайте, на кого будут похожи ваши дети!»

Вот оно что! Поделом мне – буду знать, как верить первому впечатлению!

Покраснеть я не успеваю – Зейн уже вталкивает меня в кабинку и со словами: «Прошу извинить, размножаться я предпочитаю без свидетелей!» – задергивает шторку перед носом у Иззи и Ларса.

Он сажает меня на колени. Без этого я предпочла бы обойтись – живот-то втянуть можно, а вот задницу не втянешь. Чтобы не давить на Зейна своим весом, опираюсь о стену кабинки. Мы скармливаем автомату две долларовые бумажки и ждем. Первым должен сфотографироваться мужчина: оба мы изгибаемся самым невероятным образом, чтобы я не попала в кадр. Вжик! Из щели выползает фотография. Ах, как хорош!

Я следующая. Стоило мне моргнуть, и в тот же миг – вжик!

– О господи! У ребенка глаза получатся, как щелочки! Можно еще раз? – восклицаю я.

Следующий снимок тоже не идеален, но я решаю больше не испытывать судьбу – пусть Зейн не думает, что я чересчур озабочена собственной внешностью, – и мирюсь с тем, что есть.

Мы выходим, и Иззи с Ларсом занимают наше место. Они устраиваются на вертящемся кресле друг к дружке лицом: камера их, как видно, мало интересует. Из-за шторы доносится смех и визг.

– А ты хочешь маленького? – спрашиваю я Зейна. Он улыбается:

– Это предложение?

«Да», – мысленно отвечаю я.

– Даже не знаю. Наверно, надо сначала сменить работу. «Мой папа стриптизер» – как-то странно звучит, не находишь?

– Малыш может участвовать в представлении, – предлагаю он – Знаешь, как женщины балдеют от мужчин с младенцами!

– Боже мой! – кривится Зейн, – Только этого не хватало – менять подгузники на сцене!

– А чем занимается твой отец? – спрашиваю я.

– Строительным бизнесом. Я раньше работал у него в фирме.

Я пытаюсь представить себе Зейна в костюме за письменным столом. Не получается.

– Неплохая работа; но однажды меня заметили в тренажерном зале, и я получил предложение стать Золотым Парнем. А мне всегда хотелось поездить по свету, и потом… – Он выпячивает грудь и корчит уморительно надменную физиономию. – …обожаю выставлять себя напоказ!

Я улыбаюсь.

– Страшно было выступать в первый раз?

– Ужасно! – признается он. – Ты ведь сама играла на сцене и знаешь, как это бывает. Коленки дрожат, ноги разъезжаются, в голове туман, топчешься на одном месте, не знаешь, куда девать руки…

Я-то знаю, но мне трудно поверить, что и он испытывал то же самое.

– Все мои силы уходили на то, чтобы считать шаги и следить за ритмом, – рассказывает он, – а о публике я и думать забыл. Делал все, что положено, а сам чувствовал, что получается вяло, натянуто, словом – не то. А потом вступили «Кисе», и я вспомнил, что пора спускаться в публику. И тут… Знаешь, это было настоящее чудо. Иду медленно-медленно, как в замедленной съемке – а вокруг женщины, целая толпа, женские лица, женские руки, все смотрят на тебя, тянутся ко мне, хотят потрогать… И тут я понял, что значит «чувствовать зал». На несколько секунд я слился с ними. Я прочел их мысли. И понял, что им нужно.

– Что же им нужно? – спрашиваю я, задыхаясь от волнения.

– Энергия! Страсть! Женщине мало просто любоваться на красавчика. Ей нужно ощутить обжигающий огонь. Почувствовать, что от одного твоего прикосновения она готова расплавиться и стечь к твоим ногам.

Я судорожно втягиваю воздух.

– Мужчины в наше время обленились. Разучились ухаживать. А женщине необходимо чувствовать себя желанной. Чувствовать, что мужчина сгорает от страсти.

Грудь моя вздымается так часто, словно меня накачивают насосом. А он все говорит, говорит…

– И еще ей нужен юмор. Нужно, чтобы ее поддразнивали. Просто выйти на сцену и поиграть мускулами – этого мало. Надо подойти к ней вплотную, чтобы она прочла в твоих глазах: «Поиграй со мной! Поиграй с моим огнем! Не боишься обжечься?»

Я чувствую на щеке его теплое дыхание и бессильно приваливаюсь к стенке кабины. В этот миг на свет божий выползает наш ребенок.

– Смотри-ка, мальчик! Ой, какой хорошенький! – умиляюсь я.

Зейн внимательно рассматривает фотопортрет нашего отпрыска.

– Ты уверена, что он от меня?

Я пихаю его локтем. Он в ответ обнимает меня за плечи. Что за жар исходит от его крепкого тела! Да и сама я – не айсберг. Смех и визг за шторкой стихают, сменившись возней и подозрительными стонами, но нас даже это не останавливает.

– Как мы его назовем? – спрашиваю я, склонившись над фотографией пухлогубого мальчугана с взъерошенными вихрами.

– Лучше всего комбинацией наших имен. Что получится, если скрестить «Зейна» и «Джейми»?

Я раздумываю, мысленно тасуя буквы так и этак. Джейн – женское имя, Зейм – слишком вычурно… Ага, вот!

– Что, если назвать Джазом?

– Джаз? Классное имечко. А теперь пойдем выиграем малышу Джазу пару-тройку игрушек.

– Подожди минутку! – Я оборачиваюсь к кабинке и громко окликаю Иззи.

– Ну что там у вас? – откликается она, явно недовольная, что ее прервали. – Мы идем играть. Когда закончите, присоединяйтесь. И вот что, Иззи: не забывай, что эта шторка до пола не доходит!

Местный волшебник предлагает угадать наш вес и обещает выплатить приз, если ошибется более чем на три фунта. Я здорово навострилась скрывать свой вес, однако сейчас не самый подходящий момент для демонстрации этого таланта. Так что мы проходим мимо.

Зейн предлагает сыграть в настольный хоккей: я колеблюсь, поскольку знаю, что именно эта игра будит во мне страшный азарт, но в конце концов соглашаюсь. Первым же ударом я забиваю гол.

– Е-е-ес-с-ть!!!

– Ну ладно, сама напросилась! – ворчит Зейн и идет в ответную атаку.

Я защищаюсь, как лев. Много шума и визга, игра идет с переменным успехом, и на счете 2:2 мы останавливаемся.

– Здорово у тебя получается! – замечает он и треплет меня по голове. – А стрелять по мишеням умеешь?