Летим в Лас-Вегас! - Белинда Джонс

Тем временем Иззи – вот кто рожден загорать на борту яхты – устраивается на бортике, непринужденно болтая ногами в воде. Я замечаю, что она гонит волну к почитателю Гришема, а как только он поднимает глаза, восклицает с невинным видом:

– Ой, я вас забрызгала? Извините!

Держу пари, он ей ни капельки не нравится – просто надо же чем-то заняться, пока загораешь.

Вылезать из воды чертовски не хочется, но на берегу ждет вторая порция дайкири. Вместе с невеселыми мыслями о профессии Зейна. Могло быть и хуже, говорю я себе. Он ведь мог оказаться перспективным бизнесменом.

– Знаешь что? – говорю я, ощутив внезапный прилив отваги. – Зейн будет мой!

– Вот молодец! А потом ты должна будешь выйти за него замуж! – подхватывает Иззи.

– Что? А это зачем?

– Ну, помимо того, что мы, собственно, за этим сюда приехали…

– Ах да, верно.

– Представь себе физиономию Надин!

– Боже ты мой! – восклицаю я в восторге.

Иззи приподнимается на локте и злорадно улыбается. – Вообрази только: приходите вы с Зейном к ней на ужин, и кто-нибудь из ее прилизанных дружков-финансистов спрашивает: «Джейми, а чем занимается ваш муж?» А ты отвечаешь: «Каждый вечер снимает штаны перед незнакомыми женщинами!»

От такой картины у меня теплеет на сердце.

– Знаешь, что ее по-настоящему потрясет?

– Что же?

– Если окажется, что он живет на трейлерной стоянке.

– Точно! – вопит Иззи.

– У дверей мы привяжем на гнилой веревке огромного лохматого пса. А я буду сидеть на ступеньках в майке, из-под которой видны бретельки лифчика, и, положив ногу на колено, ковырять свои мозоли!

– Правильно! А еще у тебя будет платье в горошек.

– Одно-единственное! Все заляпанное слюной и рвотой наших детей, вечно страдающих животом, поскольку кормят их исключительно бутербродами с арахисовым маслом и плавлеными сырками!

– А как ты назовешь милых крошек? – Венди и Рональд-Макдоналд – в честь наших любимых ресторанов!

Иззи заливисто хохочет.

– Зейн бросит свой сценический псевдоним и вернет себе настоящее имя – Брайан!

– Ах ты мерзавка! – смеюсь я. – Но я его все равно не разлюблю.

– Даже если он потеряет работу в «Стардасте» и вернется к прежнему занятию – угону автомобилей?

– Как можно не любить человека, который после бритья освежает кожу машинным маслом? И потом, ради меня он пойдет на все – может, даже вытатуирует у себя на загривке мое имя!

– С ошибкой! – добавляет Иззи.

От смеха на глазах у меня выступают слезы.

– Ну а я тем временем охомутаю своего миллионера! – рыдающим голосом продолжает она.

– Но каждые две недели мы будем навещать тетушку Иззи в ее особняке! – угрожаю я.

– Я буду встречать вас в дверях в бархатной пижаме цвета фуксии и в солнечных очках от Версаче.

– Потягивая мартини, хотя на дворе всего три часа дня.

– Ха! Может, я и пьяница, но отличная хозяйка – все кресла и диваны у меня прикрыты от твоих милых крошек пластиковыми чехлами!

– Однако маленькую мисс Венди ты обожаешь и разрешаешь ей садиться, где она захочет.

– И отдаю ей свои старые топики и мини-юбки.

– А я запрещаю ей их носить! «Зачем это тебе? – говорю я ей. – Хочешь вырасти такой же распутницей, как тетушка Иззи?» А она смотрит на твой особняк, смотрит на мою консервную банку и кричит в ответ «ДА!!!»

Иззи совершенно счастлива.

– Перед тем как попрощаться, я провожу вас через детектор металла, чтобы проверить – не стянули ли вы что-нибудь из столового серебра?

– Но время от времени, когда ты добрая, позволяешь мне засунуть в трусы ложку-другую!

Над этим кошмарным видением мы покатываемся до тех пор, пока Иззи не заявляет, что у нее от смеха заболел живот.

– Скорее бы! – шепчу я, не в силах спрятать улыбку. – Не могу ждать!