Колдовство глаз - Джина Айкин

Не успел он подумать об этом, как на его столе зазвонил телефон. Мэтт схватил трубку после первого же звонка и рявкнул:

– Макгриди!

– Мэтт?

Не Синти. Более того, это мать! Он поморщился.

– Разве ты ожидала, что тебе ответит отец, мама? – не очень-то вежливо произнес ее сын, одной рукой прижимая трубку к уху, а другой открывая папку с делом Призрака.

Мэтт ожидал, что мать засмеется, но вместо этого наступила тишина.

– Что случилось? – спросил он. – Снова Лора? Впрочем, можешь не говорить, и так знаю: она не пришла ночевать.

– Нет, не то, – наконец заговорила миссис Макгриди. – То есть ты угадал, твоя сестра действительно не ночевала дома, но я звоню по другому поводу.

Ожидая продолжения, Мэтт молчал. И вдруг он понял причину этого звонка – Синти! Сейчас он совершенно не был готов к подобному разговору – его сердце переполняли восторженные чувства по отношению к этой необыкновенной и очень чувственной девушке.

– Мама, я все могу объяснить… – произнес он, совершенно не представляя, что станет говорить в следующую минуту.

Собственно, он сам с удовольствием послушал бы это объяснение.

– Сынок, мое приданое пропало.

Брови Мэтта удивленно взлетели. Этого он ожидал меньше всего.

То, что миссис Макгриди называла приданым, было подарком бабушки Мэтта, который та, в свою очередь, получила от матери, и представляло собой собранное в несколько нитей ожерелье из редкостного черного жемчуга. Поначалу миссис Макгриди не воспринимала свое «приданое» как большую драгоценность. Но однажды в семье возникли затруднения, и она решила заложить ожерелье. Предварительно его подвергли экспертной опенке, тогда-то и выяснилось, что оно стоит бешеных денег.

И вот ожерелье пропало.

– То есть как пропало? – спросил Мэтт, не веря, что это произошло на самом деле. Скорее всего, мать куда-то сунула его и забыла.

– Говорю же тебе, приданого нет! Оно исчезло, улетучилось, испарилось – называй, как хочешь.

В его висках возникла ноющая боль. Ну почему родители не послушались его и не положили жемчуг в депозитный ящик банка! А все потому, что мама, видите ли, банкам не доверяет.

«Что толку владеть драгоценностями, если ими даже любоваться невозможно?!» – говаривала миссис Макгриди.

– А ты разговаривала с папой?

– Разумеется. Он хочет обратиться в полицию.

– Пропало только ожерелье или что-нибудь еще? – спросил Мэтт, переключаясь на деловой лад и пытаясь взглянуть на происшествие будто со стороны.

– Больше ничего.

– Когда ты в последний раз видела жемчуг?

– Два дня назад.

С каждым ответом его настроение портилось вес больше.

– Ты не допускаешь… – осторожно начала миссис Макгриди. – Я хочу сказать, не могло быть такого…

Мэтт закрыл глаза.

– …что девушка, которую ты пригласил к нам… Она немного странновата, на мой взгляд. Вот я и подумала…

Он встал, решительно отодвинув стул.

– Мама, мне нужно идти. Я… перезвоню позже, ладно?

– А в полицию нам обращаться?

– Нет, – твердо произнес Мэтт. – Пока ненужно.

– Хорошо, хорошо. – Он начал прощаться.

– Ты ведь знаешь, сынок, как много значит для меня это ожерелье. И для нашей семьи вообще. Я собиралась подарить его твоей сестре в день ее бракосочетания…

– Знаю, мама, знаю.

Спустя минуту он положил трубку, полностью уверенный в двух вещах: Синти взяла ожерелье его матери, и он никогда ей этого не простит.

…Синти вошла в квартиру, положила сумочку на столик в прихожей. Затем понесла пакеты с продуктами на кухню. Сниффи бросился ей навстречу, радостно повизгивая.

– Соскучился, малыш? – спросила она, ставя пакеты на пол и принимаясь гладить пушистого любимца. – Или просто проголодался? Ах ты, маленький плутишка!

Продолжая улыбаться, Синти принялась выгружать продукты в холодильник. Попутно она размышляла над тем, что поездка к отцу странным образом успокоила ее. Она была рада сегодняшнему свиданию.

Кстати, Синти переменила свое мнение относительно того, как он теперь выглядит. Поначалу отец показался ей каким-то угасшим, одиноким и осунувшимся. Но потом это впечатление сгладилось. Она нашла его все таким же, каким он был всегда, с самого ее детства, – улыбчивым, неунывающим, полным оптимизма. Словом, тем самым человеком, который помог ей выковать характер и стать той сильной женщиной, которой она была сейчас. И еще отец воспитал в ней любовь к свободе.

Она заправила за ухо волосы, подумав, что ее давешняя выходка в доме родителей Мэтта имела определенную основу. Просто она, Синти, была движима страхом, что отношения с Мэттом никогда не выйдут за рамки того, что существует сейчас. Она состроила гримасу. Почему жизнь так сложна?

Впрочем, сложности и начались именно после встречи с Мэттом Макгриди – сейчас Синти отчетливо сознавала это. Ее угораздило влюбиться в человека, противоположного ей во всем. Она художница – он полицейский. Она экстравагантна – он консервативен. Тем не менее Мэтт затронул такие струны ее души, до которых прежде не дано было добраться ни одному парню.

Сниффи с интересом понюхал воздух, наблюдая за действиями хозяйки.

– Что? – спросила та. – Думаешь, у меня не получится ужин? Будет тебе! Справлялась я и не с такими делами. Многие вершины мне подвластны, и кулинарная – не самая сложная из них.

Песик уселся на пол и высунул язык. Ему было жарко.

По правде говоря, Синти не помнила, когда ей приходилось готовить в последний раз. Кажется, на Рождество, которое она отмечала в компании Найджела, его жены Софи и малыша Джуниора. Тогда ей взбрело в голову приготовить оригинальный восточный салат, рецепт которого она вычитала в журнале. В результате получилось нечто такое, что даже Сниффи отказался есть.

– На этот раз я попробую приготовить что-нибудь попроще, – пообещала она шпицу. – Скажем, спагетти с чесночной подливкой. Это даже мне под силу.

Но в глазах Сниффи все равно читалось сомнение. И она не могла его винить. Несмотря на всю показную браваду, она совершенно не была уверена, что у нее получится что-то съедобное.

Неожиданно Синти – поймала себя на том, что то и дело поднимает руку, чтобы потереть ноющую шею. Вот уже полдня как она испытывает сильное напряжение. Поначалу ей казалось, что виной всему задуманный визит к отцу. Однако сейчас все это позади и грешить можно лишь на стоящую перед ней кулинарную задачу.

Впрочем, даже этим объяснением она не удовлетворилась. Взамен у нее лишь усилилось ощущение, от которого, как ей казалось, она успешно избавилась: кто-то вновь преследует ее.