Половина любви - Галина Врублевская

Игорь ползал на четвереньках под столом, соединял кабелями всякие там фильтры и стабилизаторы.

Лена молча наблюдала за его действиями, пытаясь запомнить их порядок. Случайно бросив взгляд на упругие, обтянутые черными джинсами ягодицы Игоря, Елена ощутила легкое волнение и вновь вспомнила свой сон. Наконец Игорь вылез из-под стола и закончил сборку компьютерной системы. Он щелкнул тумблером, и по экрану дисплея побежали разноцветные заставки.

— Подожди, Елка, не уходи, сейчас будем настройку проводить, — сказал Игорь, заметив, что Лена повернулась к выходу.

Лена взяла второй стул и подсела к Игорю.

— Выбирай цвет рамки.

— Фиолетовый, — подумав, ответила Лена.

— Цвет фона?

— Синий!

— Буквы?

— Буквы пусть черненькие будут, нет, пожалуй, беленькие. — Лена еще не догадалась, что вступает в неизвестную ей игру.

— Вот и отлично! — Игорь чуть приоткрыл рот, в полуулыбке обнажая ровный ряд белых зубов. Казалось, он знает какой-то секрет, о котором решил пока умолчать. — А сейчас мы узнаем, о чем сообщают выбранные тобою цвета. Надеюсь, ты слышала о цветовых тестах?

Елена понимающе кивнула. Как раз недавно Татьяна пыталась ей втолковать, что с помощью цвета можно «притянуть или оттолкнуть» удачу, если с умом использовать его магические свойства. Игорь магией как будто не увлекался, но интерес к психике человека проявлял. Пошарив по экрану компьютера юркой «стрелкой», выбрал одну из программ в директории «Игры», которая так и называлась — «Цветовой тест Люшера» <Люшер Макс (род, в 1923 г) — швейцарский ученый, проводивший психологические и социологические исследования>.

Программа раскрыла на экране цветные лоскутики. Кроме столь приятных Елене синих пятен, мерцали красные и зеленые. Лене оставалось лишь подтвердить нажатием клавиш свои пристрастия к лазурным и лиловым оттенкам. После уточнения неподкупный судья — компьютер — вынес свой приговор. Бесстрастные строки гласили:

«Стремится к чуткости, гармонии и ласке. Тонко чувствует эстетическую красоту и способна проникнуться чувствами другого. Однако эмоциональное напряжение испытуемой, вызванное внутренними противоречиями, стало невыносимым. Пытается соединить несоединимое. Изнурена мучительными волнениями, боится, что поступит необдуманно. Не допускает постороннего влияния, в то же время уклоняется от собственных решений. Испытывает в сердечной связи горькое разочарование. Порывает отношения, чтобы избежать мучительных переживаний…»

Елена вчитывалась в строки на экране, будто смотрелась в зеркало: да, это она! Но тотчас опустила глаза. Присутствие Игоря при этом «разоблачении» смутило ее.

— Чушь все это, — стараясь казаться равнодушной, проговорила Елена, — давай на что-нибудь другое переключимся.

— Да ты не переживай, давай я теперь протестируюсь, увидишь, в каком свете меня программа выставит.

Теперь перед Игорем на экране развернулись те же яркие лоскуты. Игорь уверенно выбирал сочные, малиново-красные цвета, избегая синих и желтых.

Программа бесстрастно сообщила:

«Жажда успеха, возбуждения, жизни, полной впечатлений. Любит контактировать с другими, энтузиаст. На будущее смотрит с оптимизмом. Однако утомлен борьбой с трудностями и предъявляемыми ему требованиями. Чувствует себя изолированным от окружения и одиноким. Оказывается неспособен к сердечной привязанности и преданности. При этом, очищая свой путь от препятствий, идти на риск, где можно все потерять, не желает».

Игорь был готов к обнажающей его суть характеристике, так как уже тестировался в одиночестве.

Но из-за какого-то упрямства не захотел искажать сейчас, в присутствии Елены, свои ответы на вопросы теста. Он ждал, что она возразит. Хотелось услышать: "Все врет машина. Ты, Игорь, не таков.

И рисковать умеешь, и способен на сильное чувство".

Елена в самом деле собралась что-то сказать, но тут к компьютеру подошла дочь. Игорь едва успел погасить экран с интимным для чужих глаз тестом.

Женька попросила запустить ей какую-нибудь игру со «стрелялками». Игорь с удовольствием порадовал «ребенка» и уступил ей место у компьютера.

* * *

Оставив дочь развлекаться на компьютере, Елена пригласила Игоря в кухню пить чай. На пороге он остановился и взглянул на свои часы. Елена тотчас узнала черный квадратный циферблат часов юноши из своего сна. Она поняла, что, вероятно, видела эти часы у Игоря и раньше, но они прошли мимо ее сознания, а подсознание зафиксировало их во сне! Вот чей образ скрывался за длинноволосым юношей. Игорь-стажер ее школьных лет!

Она вновь ощутила словно бы угрызения совести за свое приключение во сне. Сердце ее учащенно забилось, и она невольно коснулась запястья Игоря, будто тоже хотела узнать время.

Но мысли Игоря в этот момент отлетели далеко от уютной кухоньки, на другой конец города. Время двигалось к обеду, а по воскресеньям семейство Князевых обязательно собиралось за общим столом. Понимая, что внезапным уходом он может обидеть Лену, Игорь туманно ответил на ее предложение выпить чай с кексом:

— Понимаешь, Елка, у меня еще встреча сегодня назначена, с менеджером-распространителем. Сейчас ровно полдень, а мне надо быть на месте через час. Вычитаем время на дорогу… Пожалуй, минут Двадцать у меня есть в запасе.

Игорь наскоро выпил кружку душистого цветочного чая со слегка подгоревшим кексом и, не засиживаясь, встал из-за стола.

Елена проводила Игоря до двери и вернулась на кухню. Она чувствовала легкую обиду оттого, что Игорь столь поспешно покинул ее дом. «А что ты хочешь, — пеняла она себе. — У нас просто деловые отношения, ты сама пресекаешь любые попытки к сближению с его стороны. Вот Игорь, в соответствии с молчаливым уговором, и не докучает тебе больше. Он знает, что я не смогу его простить. Невозможно простить предательство».

Елена вспомнила, как он вел себя на том злополучном парткоме (к счастью, она была беспартийной, и ее не призвали к ответу). Всю несуществующую вину он свалил на нее. Покаялся, чтобы сохранить карьеру.

"Довольно, — прервала себя Елена. — Надо забыть прошлые обиды. Я же не собираюсь сходиться с ним, как с мужчиной. Я просто должна переступить через личную неприязнь и работать.

Главное для меня — книга отца. Дело не должно страдать".

Вдруг, по какой-то необъяснимой ассоциации, Елена вспомнила, что, провозившись все утро с кексом, она не сварила суп.

Решительно пройдя в кухню, она подставила под кран скороварку. Вода медленно наполняла чудо-кастрюлю. И тут, совершенно неожиданно, Елена зарыдала. Пытаясь сдержаться, чтобы дочь, не дай бог, не услышала, она впилась зубами в кулак, зажимая рот. Но душевная боль в поисках обходных путей вылилась в слезах. Они безмолвной струйкой стекали по щекам Елены, прячась в уголках рта. Не замечая их, Лена сосредоточенно наблюдала за водой, поднимающейся к краю кастрюли.