Две жизни Николь - Сара Роуз

Крестьянин подошел к Николь и без всяких предисловий показал язык, словно дразнил ее. Она оторопело посмотрела на него и перевела недоуменный взгляд на человека, который его привел.

— Что это значит? — изумленно спросила она.

— Не волнуйтесь. Все в порядке. Это такой старый тибетский способ поздороваться, а заодно и доказать, что он не дьявол. У дьяволов зеленый язык.

Николь отнеслась к такому странному обычаю с пониманием и тоже показала язык.

Крестьянин совершенно не говорил на английском, хотя владел китайским и тибетским. Но последними двумя совершенно не владела Николь. Этот факт ее не испугал. Главное, что крестьянин знал, как добраться до нужного места. А еще были жесты. С их помощью можно и поговорить. Во всяком случае, понять, что требуется.

Ей предстояло добраться до горы Кайлас, куда дорога занимала около пяти-шести дней. Эта гора считалась святым местом. По поверьям, здесь обитали боги. На горе якобы сохранился отпечаток ноги самого Будды, а на одном из склонов было изображение огромной свастики естественного происхождения. Николь еще в Лхасе слышала, что если обойти вокруг горы три с небольшим мили, то «обнулишь» грехи всей своей жизни.

Монастырь находился за этой горой.

Николь наняла джип, который загрузили канистрами с бензином, и они отправились в путь.

Места, по которым они проезжали, были совершенно дикими. Перепады температуры — тоже. Если днем стояла невыносимая жара, то ночью зубы сводило от холода.

Доехав до нужного места, они миновали святое озеро Манасаровар, вокруг которого в поисках счастья ходили многочисленные паломники. Отъехав от него несколько миль фактически уже по бездорожью, водитель остановил джип. Дальше им предстояло подниматься высоко в горы своим ходом. Монастырь, который искала Николь, был надежно укрыт от посторонних глаз.

Впереди ее ждал сложный подъем в это потайное место высоко в горах, где нет даже горных троп, а хозяин только ветер. Где можно увидеть камни со священными писаниями и где ее ожидало…

Что ее ожидало, она, признаться, понятия не имела.

Поднимались они очень медленно, с остановками, так как Николь быстро передвигаться не могла. Давало о себе знать кислородное голодание. А когда они перевалили высоту в шесть тысяч шестьсот футов, то вообще смогли преодолевать не больше тысячи с небольшим футов за день. Но даже если бы Николь нашла в себе силы продвигаться быстрее, проводник не позволил бы ей. Потому что у некоторых людей на такой огромной высоте случалась горная болезнь с тяжелыми симптомами, вызываемая накоплением жидкости в мозгу и легких. Это неизбежно ведет к смертельному исходу, если не вернуться обратно.

За время подъема Николь так вымоталась, что на нее было просто жалко смотреть. Ночью она замерзала так, как не мерзла никогда в жизни. А ведь она всю жизнь провела в теплом Лос-Анджелесе и думала, что такой холод бывает только в морозильной камере.

Но она себя не жалела.

И вот… Однажды ночью Николь проснулась от холода и вдруг сквозь кромешную тьму увидела, что далеко впереди что-то светится. Едва заметный огонек в ночи…

Это монастырь!

Николь чуть не закричала от радости. Оглянулась в ту сторону, где спал ее проводник, но его уже и след простыл. Он растворился, словно его никогда и не было.

Теперь ее проводником был огонек в ночи. И дальше Николь пошла одна.

К рассвету она достигла вершины горы и увидела… Николь представляла себе монастырь в виде храма, окруженного высоким забором. На самом деле оказалось, что монастырь — это почти город, такой огромный, что выпивал взгляд без остатка.

Она, задыхаясь от волнения и нехватки кислорода, подошла к чуть приоткрытым воротам монастыря и остановилась в нерешительности. Ее охватила странная робость. Еще не рассвело, и темнота ночи властвовала в горах. Ей почудилась за воротами какая-то тень. Она замерла в ожидании. Скрытый мраком, кто-то явно стоял и наблюдал за Николь. Это она чувствовала кожей. Легкий холодок пробежал по спине.

Неизвестность.

Сердце колотилось, дыхание то и дело перехватывало. Ворота распахнулись шире, и тень материализовалась. Перед ней возник затворник. Страх сразу отпустил.

Письмо, которое она везла для ламы по имени Цанджан-ба, она хранила в кармане, застегнутом на молнию. И теперь трясущимися от волнения руками Николь вытащила его и протянула отшельнику.

— Мне нужно увидеть Цанджан-ба, — прошептала она вдруг пересохшими от накатившего на нее волнения губами.

Он долго всматривался в письмо, потом сделал знак рукой. Она пошла следом. Сначала она не придала значения тому факту, что монах, к которому она обратилась на своем родном языке, понял ее сразу. И только уже идя за ним по мощеной площади, вдруг поняла.

— Вы говорите по-английски? — не выдержала она.

Монах улыбнулся. Он остановился.

— Подождите здесь, — обронил он на ее родном языке и скрылся за высокими дверями храма.

Николь осталась одна. Как ни странно, но в эту минуту она ни о чем не думала. Мыслей не было никаких. Ее с ног до головы вдруг окутали умиротворенность, спокойствие и безмятежность.

Через некоторое время к ней вышел коренастый человек с бритой головой и с тоненькой косичкой на затылке. Тот самый, из-за которого Николь и проделала столь долгий путь. Он мягко посмотрел на нее и приятным спокойным голосом произнес:

— Меня зовут Цанджан-ба. Как поживает Ли?

— Хорошо, — ответила Николь.

— Пойдемте, я покажу, где вы сможете отдохнуть и перекусить, прежде чем мы приступим к исцелению.

— Вы думаете, мне можно помочь? — Николь хотела немедленного ответа.

Но на Тибете нельзя получить молниеносный ответ на какой бы то ни было вопрос. Тибет — это загадка, которую надо решить самому.

Медленно.

Вдумчиво.

Осознанно.

— Здесь вы будете жить, — указал на дверь Цанджан-ба.

Николь чуть толкнула дверь, и она гостеприимно распахнулась перед женщиной. Она, немного постояв в нерешительности, вошла. Небольшое окно, кровать, стол — больше ничего. Но Николь Энвар знала, что в монастыре ее не будет ждать номер люкс. Она была полностью готова переносить любые тяготы и невзгоды.

На следующий день ее привели в какую-то комнату, почти пустую. Здесь не было ничего, кроме большого стола и пары табуреток. Ее лицо и тело внимательно просмотрел и ощупал лама Цанджан-ба. Рядом с ним находились несколько учеников, которые внимательно следили за действиями своего учителя. Николь доверилась ему полностью. Потом он дал ей что-то выпить, она отключилась и уже больше ничего не помнила.

Очнулась Николь только на следующий день. Ее лицо было полностью забинтовано. Даже глаз было почти не видно, и она смотрела на мир через узкие прорези.