Длиною в жизнь - Энджи Фримен

— Я выдохлась, — призналась Трейси, усаживаясь на большой валун.

В это воскресенье они с Кевином отправились в лес, чтобы скрыться подальше от людей, машин и телефонов. Им удалось найти идиллическое местечко — возле ручейка, который весело журчал по гальке, пробиваясь откуда-то из глубины скал. Трейси замерла от восторга, глядя, как кристально чистая вода блестит в лучах яркого солнца.

— Даже не думай, — предупредил Кевин, без труда прочитав ее мысли.

Трейси вздохнула.

— Знаю. Вода слишком холодная.

Перекусив, она почувствовала сонливость и легла на спину, подложив под голову свитер. Журчание воды навевало сон, и Трейси сама не заметила, как уснула. Проснулась она оттого, что почувствовала прикосновения Кевина. Приподняв веки, Трейси взглянула на сидящего рядом мужа.

— Я тебя разбудил?

— Не совсем. Я не спала, а только дремала… О чем ты думал?

— О том, что с нами случилось. Я мог умереть, однако этого не произошло. Зато мертва моя память.

Стряхнув остатки сонливости, Трейси села и успокаивающим жестом положила руку на бедро Кевина.

— Но ведь понемногу она к тебе возвращается. Прошло всего несколько недель.

— Да, верно, но иногда я чувствую, что за всем этим что-то кроется… Ведь все происходящее имеет какую-то причину… Ты согласна?

— Конечно! Могу даже добавить: именно из этого следует в первую очередь извлечь урок.

Еще не произнеся последнее слово, Трейси внезапно поняла, насколько справедливо ее утверждение — по крайней мере, по отношению к ней самой. С тех пор как приехала в Джилонг, она узнала о себе и о своем муже столько, сколько не узнала за два года совместной жизни!

— И какой же, по-твоему, урок я должен извлечь? Если я не понимаю происходящего, то какой смысл искать его причину?

— Не знаю. И не думаю, что кто-то знает и может тебе подсказать. Возможно, со временем все откроется.

— Возможно. Знаешь, порой мне кажется, что существует нечто такое, чего я не могу вспомнить лишь потому, что мне не полагается об этом вспоминать. По крайней мере, до поры до времени.

— Что ты имел в виду, когда говорил, что тебе не полагается вспоминать? — осторожно спросила Трейси.

— Сам не знаю. Просто вдруг пришла в голову такая сумасшедшая мысль. Впрочем, возможно, я чего-то не помню только потому, что не хочу вспоминать. — Кевин пожал плечами. — Я где-то читал, что амнезия может быть вызвана эмоциональной травмой. Допустим, произошло нечто настолько катастрофическое и болезненное, что человек не в состоянии с собой совладать и тогда просто запрещает себе вспоминать.

— Но ты же попал в автомобильную аварию, — дрожащим голосом напомнила Трейси, — у тебя физическая травма.

— Верно. Однако ведь есть нечто такое, о чем ты мне не говоришь, не так ли?

По тону Кевина Трейси поняла — он не спрашивает, а всего лишь ищет подтверждения тому, что уже знает. Страх сдавил ей горло, и она мысленно взмолилась: не спрашивай меня и не проси рассказать тебе все!

Кевин взял ее руку и, глядя Трейси в глаза, мягко спросил:

— Что же есть такого ужасного, о чем ты боишься мне рассказывать?

Трейси заставила себя успокоиться и только после этого заговорила:

— Я очень хочу, чтобы к тебе вернулась память, но… — Она закрыла глаза и закончила про себя: но опасаюсь тебя потерять!

— Но что?

— Я боюсь, — прошептала она, мысленно уточнив: боюсь, что ты меня возненавидишь!

— Чего ты боишься? Что страшного в том, что ко мне вернется память?

— Понимаешь… Кое-какие воспоминания могут сделать тебя несчастным.

— И поэтому ты рассказываешь мне только самое приятное, не так ли? — по-прежнему пристально глядя на нее, допытывался Кевин.