Благородство ни при чем - Люси Монро

– Пригласи меня наверх, – потребовал он.

– Да. – И тут ее глаза начали фокусироваться, чувственная отрешенность сменилась ужасом. – Я хотела сказать «нет». Это невозможно.

– Почему? – Может, у нее все-таки есть бойфренд? И тут он вспомнил про Дженни. Конечно. Сестра уже дома. – Черт! Я забыл про твою сестру. Поехали ко мне.

Она затрясла головой. Глаза у нее были прямо бешеные.

– Нет, я на это не пойду.

Он чувствовал, как желание и страсть превращаются в гневное разочарование.

– Почему, черт возьми, ты не поедешь? – спросил он, на этот раз чуть ли не крича.

– Я сказала Дженни, что к девяти буду дома. Зеленый огонек на приборной панели показывал бездесяти девять.

– Ты можешь позвонить ей от меня и сказать, что задерживаешься.

Он отвернулся и пристегнул ремень, прежде чем включить зажигание.

– Нет, – решительно и твердо сказала она.

Он схватился за руль так, словно хотел его раздавить.

– Ты хочешь меня не меньше, чем я тебя. – Он видел тому свидетельства. Он чувствовал ее желание. Она не могла бы убедить его в обратном.

Она выглядела загнанной в угол.

– Да.

– Тогда почему ты говоришь «нет»? – процедил он сквозь зубы. Разочарование перерастало в ярость.

Она прищурилась и поджала губы.

– Возможно, мне противна сама мысль ложиться в постель с мужчиной, который загонял меня туда шантажом.

С этими словами она распахнула дверцу и выскочила из машины так, словно за ней гналась свора голодных псов.

Грязно выругавшись, Маркус стукнул по рулю кулаком. Мучительная дорога домой и долгий холодный душ – вот и все, что ждало его в этот вечер, и винить в этом ему было некого, разве что самого себя.

Он яростно повернул ключ зажигания, и «ягуар», повинуясь хозяину, сорвался с места, заскрежетав шинами об асфальт.

* * *

Злобное шипение шин «ягуара» Маркуса эхом отдавалось в голове Вероники, которая, стоя перед дверью собственной квартиры, пыталась взять себя в руки и справиться с вышедшими из-под контроля чувствами. Руки ее предательски дрожали, когда она шарила в сумочке в поисках ключей.

Она готова была позволить ему овладеть ею прямо там, в машине, на переднем сиденье. Так ее завели его поцелуи. Все было еще опаснее, чем раньше.

По крайней мере тогда, полтора года назад, она соображала, где находится. Маркус часто целовал ее и ласкал в общественных местах, но она всегда умела остановить его, до того как ситуация выйдет из-под контроля.

Время, проведенное порознь, вместо того чтобы усмирить пыл, только усилило влечение, которое она всегда к нему испытывала. Она втянула носом воздух и медленно выдохнула. Если бы он не потребовал подняться в ее квартиру, она так бы и осталась там, в машине, и к этому времени уже, пожалуй, была бы наполовину раздета.

Только напоминание об их с Маркусом сыне смогло остудить ее жар настолько, что она успела выбраться из машины. И все равно она едва не поддалась соблазнительному предложению Маркуса поехать к нему.

Ей очень этого хотелось. Сильнее, чем она готова была признать.

Тогда почему она просто не приняла условия его шантажа? Возможность предоставлялась отличная.

Да. Все верно. Цель состояла в том, чтобы заставить его обещать не претворять свою угрозу в жизнь, согласившись принять его условия и позволив ему ее отвергнуть. Но, судя по тому, как он чуть не потерял над собой контроль в машине, этого не могло произойти. Он хотел ее, и это повергло ее в шок.

Его желание не было фальшивым. Она почувствовала это, когда они целовались. Он так же отчаянно хотел ее, как и она его.

А что, если он не блефовал, предлагая ей переспать с ним за то, что он не расскажет о ее прошлом Клайну? Неужели она только что подписала себе приговор, отказавшись поехать с ним?

Она не могла принять такое предположение. Маркус на это не способен. Он не был скользким и мерзким. Не был жабой. Возможно, он эгоист. Он мог быть надменным, чертовски уверенным в своем неотразимом обаянии, и у него были на то причины. Но он не шантажист. Что-то другое должно было произойти. Что-то, чего она не понимала.

Ладно. Он действительно ее хотел. И этот факт дарил ему столько же удовольствия, сколько можно получить, съев полную тарелку металлической стружки. Ему не нравилось это его нелепое желание, и тут, кстати, обнаружилось, что она и воровка, и лгунья. Она объяснила ему, почему так поступила, но едва ли он принял ее объяснения. Он не понял, почему она не обратилась к нему.

Как она могла ему растолковать то, что сама не осознавала? Она была в отчаянии – оказалась беспомощной перед болезнью сестры и шокирующим фактом собственной беременности. Столько раз за прошедшие месяцы она корила себя за сделанный выбор, но изменить уже ничего нельзя.

Возможно, шантаж – это тот способ, с помощью которого он мог бы заманить ее в постель, не подвергая испытанию собственную гордость. Может, сама мысль отом, чтобы иметь с ней нормальные отношения, пусть даже основанные на стремлении к сексуальному разнообразию, настолько ему претила, что он должен был изобрести какой-то иной, лишенный эмоций способ, чтобыполучить желаемое. Вероника покачала головой, чтобы прогнать угнетающие мысли, и отомкнула замок.

Она явно неправильно поняла чувства Маркуса полтора года назад. Он был потрясен тем, что она не поделилась с ним своими проблемами. Так отчего она думает, будто лучше понимает его мысли и мотивы сейчас?

– Как все прошло? – Дженни, свернувшаяся калачиком в углу дивана, подняла глаза от книги.

Вероника поставила сумочку на туалетный столик возле двери.

– Отлично.

Она не могла сказать сестре, что Маркус пытался шантажом заманить ее в постель, а она старалась оправдаться перед ним за сделанное в другой жизни. И пусть по земным меркам прошло всего полтора года, но в метафизическом смысле, с тех пор как она была подругой Маркуса, прошла вечность.

– И куда вы, ребята, ходили?

Вероника прошла на кухню и налила себе стакан воды.

– В тот рыбный ресторанчик, что возле воды.

– Там, где официант симпатичный?

Вероника зашла в гостиную и присела на диван в дальний от Дженнифер угол. Она взяла корзинку с вязаньем и принялась работать над пледом для кроватки Эрона – пригодится, когда подрастет. Шерсть была того же василькового синего цвета, как глаза у мальчика и его отца.

– Да. Этот официант нас сегодня обслуживал. Он все время что-то приносил. Наверное, ждал, что я ему расскажу о тебе.

Дженни засмеялась, но невесело.

– О, определенно. Похоже, этому парню нравятся девушки почти без волос и тощие до неприличия.