Огненный крест - Диана Гэблдон

— Знаю, — тихо ответила я и коснулась его руки, извилистого шрама, пробороздившего ногу, небольшого углубления в предплечье — след от пули.

— Только не с тобой, — добавил Джейми и накрыл мою руку ладонью. — В твоей постели боль утихает. Когда я беру тебя, когда обнимаю, мои раны излечиваются, а шрамы забываются.

Я вздохнула, положила голову в изгиб плеча, прижалась бедром к его бедру, оплывая своей мягкой плотью жесткие формы.

— Мои тоже.

Он помолчал, гладя мои волосы здоровой рукой. От наших бурных ласк они совсем растрепались, и Джейми поочередно разглаживал каждый завиток, пропуская через пальцы.

— Твои волосы похожи на огромную грозовую тучу, — сонно пробормотал он. — И свет, и темь — все смешалось.

И он был прав: в пряди, зажатой между его пальцами, попадались и белые, и серебристые, и пепельные, и темные, почти черные, и даже русые, оставшиеся с юности.

Джейми запустил руку в мягкую копну и охватил ладонью основание черепа, держа мою голову, словно кубок.

— Я видел мать в гробу, — сказал он вдруг. Большой палец скользнул вдоль ушной раковины, коснулся мочки, и я вздрогнула. — Женщины ее причесали, но отцу это пришлось не по нраву — сам слышал. Он не кричал, нет; наоборот, был тихий-тихий. Он хотел в последний раз видеть ее такой, как в жизни. Ему сказали — помешался от горя, надо оставить все как есть. Он не стал с ними спорить, просто подошел к гробу, расплел косы и разложил волосы на подушке. Они побоялись вмешиваться.

Джейми умолк.

— Я тихо сидел в углу. Когда все ушли встречать священника, я подобрался к гробу — никогда раньше не видел мертвых.

Я легонько сжала пальцы на его предплечье. Однажды утром мама поцеловала меня в лоб, поправила выбившуюся курчавую прядку и ушла. Больше я ее не видела. Ее хоронили в закрытом гробу.

— Там была… она?

— Нет, — тихо ответил он, глядя на огонь полуприкрытыми глазами. — Не совсем. Лицо вроде похоже, но и только. Будто кто-то вырезал ее из дерева. Зато волосы… Они были живые.

Джейми сглотнул.

— Волосы лежали на груди, закрывая ребенка. Я решил, что ему душно, и отодвинул их в сторону. Он свернулся калачиком у нее на руках, положив головку на грудь, уютно устроившись под покрывалом волос. И я подумал: может, ему так лучше? Ну, и прикрыл обратно. — От протяжного вздоха приподнялась грудь под моей щекой; пальцы снова не спеша перебирали мою шевелюру. — У нее не было ни одного седого волоса. Ни единого.

Эллен Фрейзер умерла при родах в возрасте тридцати восьми лет. Моей маме было тридцать два. А я… Повезло — судьба подарила мне долгие годы.

— Я смотрю на тебя и вижу, как время оставляет свой след, — прошептал он. — И слава богу — значит, ты жива.

Джейми поднял руку, и мои волосы медленным водопадом стекли с его пальцев мне на лицо, задевая губы, мягкой тяжелой массой сползая на шею и плечи, топорщась на грудях, словно перья.

— Mo nighean donn, — прошептал он, — mo chridhe. Девочка моя, сердце мое… Иди ко мне… Укрой меня, спрячь, a bhean[88], исцели. Гори со мной, как я сгораю для тебя…

Я легла на него, укрыла собой. Моя кожа, его кость… И все еще — все еще! — крепкая, сильная плоть, соединяющая наши тела. Мои волосы укрыли нас обоих, и в этой темной пещере, освещаемой бликами огня, я прошептала в ответ:

— Пока мы оба не сгорим дотла…

Глава 86

На дне морском

Фрейзер-Ридж

Октябрь 1771 года

Роджер проснулся сразу же, не задержавшись на стадии дремоты: тело неподвижно, однако разум настороже, а слух настроен на шумовые помехи. Он не помнил, чтобы Джемми кричал на самом деле, но уловил его зов внутренним ухом с той смесью надежды и отчаяния, что отличает более чуткого родителя.

На него накатывал сон, утаскивая обратно в теплые волны, словно десятитонный валун, пристегнутый к ноге. На поверхности удерживало лишь тихое шуршание.

«Спи! — отправил он мысленный приказ в сторону кроватки. — Шшшш…. Кому говорю! Ложись… спааааать!» Подобная телепатия работала редко, однако давала несколько драгоценных секунд промедления, а порой даже случалось чудо и сын действительно засыпал, расслабляясь в теплой влаге мокрого подгузника и мечтах о сладком.

Роджер задержал дыхание, цепляясь за ускользающий край сна, наслаждаясь последними секундами неподвижности. Тут послышался странный писк, и он мигом вскочил на ноги.

— Бри? Что?! — Звук «р» застрял в горле, но ему было не до того — все внимание сосредоточено на ней.

Она стояла у кроватки призрачной колонной в темноте, вцепившись в сына, и вся дрожала от холода и от страха.

Роджер обнял ее за плечи и притянул ближе; холод тут же передался ему, схватил за сердце ледяными пальцами. Он заставил себя прижаться еще сильней и не смотреть на пустую кроватку.

— Что, что такое? — прошептал он. — Джемми?

Ее пробрал озноб, под тонкой тканью сорочки проступили мурашки. В комнате было тепло, но и он почувствовал, как волоски на руках встают дыбом.

— Ничего, — ответила Брианна сдавленным голосом, уже приходя в себя. — С ним все нормально.

Проснулся Джем. Неловко зажатый между родителями, он тут же испустил вопль негодования и принялся отбрыкиваться руками и ногами, словно мельница.

Роджер почувствовал теплый прилив облегчения, затопивший ледяные предчувствия, охватившие его при виде одинокой фигуры у колыбели. Преодолев некоторое сопротивление, он вытащил Джемми из рук матери, усадил повыше и погладил пухленькую спинку, успокаивая не только ребенка, но и себя самого. Убаюканный привычной процедурой, Джемми широко зевнул, расслабил тельце и принялся сонно гудеть ему в ухо с нарастающей и спадающей интонацией дальней сирены.

— Па-па-па-па…

Брианна все еще стояла у пустой кроватки, обхватив себя руками. Свободной рукой Роджер погладил ее волосы, крепкое плечо и снова притянул к груди.

— Ш-ш-ш-ш… — прошептал он обоим. — Все хорошо, ш-ш-ш-ш….

Она прижалась к нему, и Роджер ощутил, как промокает рубашка на плече. Второе плечо тоже повлажнело от потного тельца сына.

— Иди ложись, — сказал он мягко. — Иди под одеяло, тут… холодно.

В хижине было тепло, и все же Брианна послушалась.

Она забрала ребенка и приложила его к груди, еще даже не успев лечь. Всегда готовый подкрепиться в любое время суток, Джемми свернулся в довольную скобочку возле материнского живота.

Роджер скользнул в постель