Там, где нас нет - Альвин Де Лорени

то боль притупляется, но тогда он начинал погружаться все глубже и глубже, и мысли гасли в голове, а он не хотел позабыть самого себя под толщей этой тьмы… и он боролся, с отчаянным упорством ни на что не надеющегося существа… Боролся и в боли находил радость, значит, он еще есть… Назло тем, кто сделал с ним такое, он еще существует… Но сил уже не оставалось, а то, что осталось, было уже слишком изорвано и искорежено, и теперь любой рывок мог стать последним, когда распадутся все нити бытия… И все же он снова рванулся вверх… И увидел свет…

Какой-то странный свет. Как будто две звезды соединились между собой, не до конца, но очень близко. И он рванулся туда, вверх, к этим звёздам.

И заметался, от радости заметался вокруг чёрного полированного пола под звёздным цветным небом. Заметался, пугая одну из звёзд, ту, которая поменьше.

Информация, содержащаяся в ауре дракона, была доступна её бывшему носителю не в полном объёме — проявленное в пространстве двух звёзд тело было нематериальным — только образ и тот ущербный. Левый глаз, частично левая сторòна тела с чешуями, обхватившая мир краткоживущих — вот и всё. Остального дракон не чувствовал. Он был здесь, с ними и одновременно нигде. Так проявилась квантовая неопределённость. Стоило сосредоточить внимание на Кайрурангоне и вот он, отвлекись и его нет. При этом, быть или не быть от него не зависело. Вопрос бытия решался только сторòнним наблюдателем. Его видели и он существовал, не смотрели и Великое Ничто распахивало для него свои объятия…

С ним говорили… он не мог понять о чём… Слишком сильно на него воздействовала тьма (так-то для дракона нет препятствий для получения любой информации и чем старше дракон, тем ему проще) и он как будто резко поглупел (на самом деле сказывалось отсутствие недоступной ему информации).

А потом… Мир вокруг сжался в точку и в этой точке был он. От него требовали… Требовали! Не гнали, не пытались уничтожить… Требовали, чтобы он никому не вредил.

Смерть от лап демона и желание отомстить (драконы ведь никогда ничего не забывают), что-то сдвинула в нём. И он согласился. Но…

К тому времени он понял, что единственное в чём он нуждается — это чтобы его видели — существование благо! Пусть даже и в виде пакета нематериальной информации…

Большая звезда была нестабильна. Хотя сказать о стабильности меньшей также было нельзя. Дракон незаметно влиял на них, понемногу вспоминал бывшее с ним и большая звезда, в те часы, когда засыпала после того как её тело прòнизывала демоническая энергия (хотя и не та самая, что была в реальности архидемона-убийцы), проваливалась в мир архидемона… Не сразу, но этот мир удалось найти…

Он узнал его… Он нашёл! Там его супруги и дочери…

В момент попадания в реальность архидемона контакт с подсознанием общим и для него и для большой и малой звёзд обрывался, но крохи информации, впитываемой драконом после того как большая звезда возвращалась были ему доступны и он знал, что одна из его дочерей, Киндж Лислис, жива…

А потом он согласился помочь Большому (так для себя большую звезду назвал дракон, а что? они же обозвали его Большим Змеем — на самом деле оскорбление, смываемое только кровью) со зрением и, оказалось, что наблюдать жизнь краткоживущих мотыльков, по крайней мере, любопытно (для почти вечноживущего любопытство одна из самых ценных эмоций — она позволяет не потерять вкус к жизни)…

* * *

И снова здравствуйте… Опять поднадоевший коридор в вечными факелами, опять сквознячок. И уже давным-давно ясно кто, где находится и куда и откуда придёт…

Интересно, если я здесь умру — что будет? Не проснусь или наоборот? День сурка какой-то…

Так, в ту сторòну выход на тренировочную площадку и в сад, там скоро Аул Бит явится. Я повернулся. Там футки ебутся… Мимо них проскочить возможно… Только ведь не удержусь, обязательно поучаствую, а для меня это тяжело — они сильнее да ещё и вдвоём. Хотя, только мимо них и можно пройти на второй этаж. А нет! Есть ещё винтовая лестница. Это надо наружу выйти, а там Аул Бит, к Эдесс идти не вариант — заметался я по коридору — туда Аул Бит зайдёт и накажет за что-то суккубу, а присутствовать при этом… не-не-не…

Это, если сквозануть побыстрее, пока одна из хозяек не появилась, в прошлый раз я в сад ушёл, мимо меня Киндж Лислис через кусты проломилась и нагу, эту, как её? Муня? О, Шуоссе Муника… да её, оседлала… А там за углом лестница наверх. Наверху комнаты, лоджия здоровенная, сверху сам буду определяться, с кем и как. Погнали!

Нисколько не маскируясь, я, цокая копытами, кинулся по коридору. Непривычное к бегу тело не особенно способствовало в ускоренном передвижении — хвост мотался из сторòны в сторòну, елда шлёпала по бёдрам, копыта скользили по камню, но я успел проскочить мимо площадки со стойкой с оружием до того как Аул Бит появилась на ней. Краем глаза заметил, как шевелились кусты — дракошка пёрла по саду. Быстрее! Ноги разъехались на каменных плитках, я чуть не шлёпнулся, пытаясь изменить направление движения.

Где-то сзади ахнула Муника, заметившая мой побег. Не-не-не, родное сердце, сейчас тебя дракошка кататься припашет, а мне некогда — я наверх бегу! В три-четыре конских скачка, сопровождавшихся таким же звуком (копыта же!), я доскакал до угла здания, уцепившись за него когтями, затормозил в попытке повернуть за угол и, вот ёб! Растянулся на камнях отмостки. Ушиб колени, придавил чувствительный кончик хвоста (брякнулся на него коленом! Как больно-то!), перемазал в пыли некстати выглянувшую из-под крайней плоти головку члена (сука, он от бега смазкой начал течь! Ещё и на неё всё налипло! Да что ж такое-то!). Скользя как по льду, на четырёх точках рванул за угол и, не успев поднять свою бестолковую рогатую башку, впилился в толстое причудливое литьё винтовой лестницы. А-а-а! Ещё и это!

Иф-иф-иф-иф! Кое-как поднялся на ноги и держась за голову (боль-то какая! Аж до слёз!), шагнул к ступенькам, развернулся и розовой жопой вперёд, завернув отдавленный хвост в сторòну, примостился повыше.

Надо хоть повреждения рассмотреть. Так, хвост ушиблен и уже начал опухать — возможно, синяк будет, шишка на голове пульсирует. Больно! Сука! Ещё и цепочку порвал! Это ту, что между рогов висела, такая, с камушком светящимся. А где он, кстати?

Муника, зараза, видела куда я от