Будешь моей мамой - Ирина Волчок

Наконец, уже в сумерках, все разъехались. И Саша Большой уехал, и Марина Владимировна домой ушла, и Игорь Дмитриевич пошел закрывать ворота и, как всегда, проверять сигнализацию. Ольга сидела на крыльце, сунув босые ноги под мохнатый бок Цезаря, растянувшегося перед ней, и вертела в руках свои шелковые перламутровые туфли. Нельзя было их в сад надевать. Вон царапина какая-то на каблуке и пятно какое-то сбоку. Если зелень — не отмоется.

Подошел Игорь Дмитриевич, сел рядом, с интересом поглядывая на нее.

— Не понравилось, да? — спросил он чуть виновато.

— Странно все, — не сразу ответила Ольга. — Зачем я там нужна была? И напоследок — просто цирк какой-то… Ничего не понимаю.

— Вы со мной потанцевать обещали, — ни с того ни с сего напомнил он.

— Я же предупреждала, что не умею.

— И я не умею. Так что самое время учиться, пока никто не видит. — Он встал, отобрал у нее туфли, бросил их на веранду и потянул ее за руки, поднимая. — Пойдемте. Магнитофон не убрали. Вон на стуле валяется…

— Какие танцы? — возмутилась Ольга. — Игорь Дмитриевич! Там Чижик одна, и поздно уже, и музыка греметь будет… Чижик проснется — а меня нет…

— Позовет. А вы услышите. Пойдемте, Ольга.

Желаю танцевать. Как ей все надоело, кто бы знал! А ведь какая хорошая жизнь была… Тихая, спокойная, чудесная была жизнь. Почему им всем обязательно толпа нужна?

Игорь Дмитриевич вел ее за руку к бассейну, где сегодня танцевали гости. Он включил магнитофон, убавил звук и положил свои горячие ладони ей на талию. Ольга поежилась, невольно отступая, вцепилась ему в руки, отталкивая от себя, отталкиваясь от него…

— Не так, — тихо произнес он, чуть сильнее сжимая ее талию ладонями. — Вы должны положить руки мне на плечи… Ольга, вы же обещали потанцевать со мной. Между прочим, это входит в условия договора.

— Бред какой-то, — в отчаянии прошептала она. И положила руки ему на плечи. — Хозяйка приема! Танцы! Я ничего не понимаю… При чем тут я?

— При всем. — Он, покачиваясь под едва слышную музыку, все сильнее прижимал ее к себе. — Ты при всем, Оленька. Это они все ни при чем… Прием — так, ерунда, просто надо было сдачу объекта отметить. Так принято. Я хотел, чтобы у тебя праздник был. У тебя. И у меня. Чтобы ты королевой бала была. А тебе не понравилось.

— Извините. — Ольга в смятении ощущала тепло его ладоней. Она не могла заставить себя взглянуть на него. — Извините, Игорь Дмитриевич, я просто не привыкла… И потом, весь день Чижик одна…

— Посмотри на меня, — велел он и остановился. Ольга нехотя выполнила указание, и то, что она увидела, ей очень не понравилось. Мало ей проблем с Сашей-маленьким…

— Что эти Севрюковы сделали?

— Какие Севрюковы?

— Ну, Толян со своей Алкой… Я заметил, как ты с ними прощалась. Оленька, ты мне лучше скажи, а то я черт знает что думать буду… Я его в пыль вобью, если…

— Он вообще ни при чем, — перебила Ольга и попыталась осторожно отодвинуться. — Он ко мне вообще не подходил, и не говорил ничего, и…

— Так, — зловеще произнес Игорь Дмитриевич и крепче прижал ее к себе. — А что тебе сказала эта дура?

— Ничего она мне не говорила… Она с подругой разговаривала… Игорь Дмитриевич, отпустите меня! — Ольга чуть не плакала от неловкости.

— Скажешь — отпущу.

— Она сказала, что я — ваша телка.

Он ее, конечно, не отпустил. Наоборот, прижал еще крепче, уткнулся носом в макушку и вдруг… засмеялся.

— Телка… Что бы они понимали… Это они все коровы. Оленька, олененок ты маленький, забудь о них, ноги их в нашем доме больше не будет. Я тебе сказать должен… Посмотри на меня!

Она подняла голову, увидела его глаза — совсем близко, слишком близко — и, холодея от страха, буркнула:

— Чижик проснулась… Чижик там совсем одна! Отпустите меня, Игорь Дмитриевич, а то вдруг она там встанет и… Спокойной ночи.

Она бежала по лестнице так, будто и правда ее Чижик позвала, и всей кожей чувствовала его напряженный горячий взгляд.