Натюрморт с живой белкой - Ольга Горышина

Велосипед бросили внизу, хотя Денис предлагал отнести его наверх, но Белка не приняла от него такой жертвы. Она заранее жалела его — через секунду бедняге будет не до смеха, а она постарается не покраснеть до состояния помидора за море вранья, в котором третий день купала несчастного. С другой стороны, пусть знает, что жестокий мир подкидывает иногда неприятные сюрпризы даже золотой молодежи. Как и этот дом своим жильцам.

Они поднялись только на три пролета, как погас автоматический свет. В полной темноте Белка стала шарить по стене в поисках выключателя, но наткнулась на руку Дениса, который от неожиданности обернулся. Только его замешательство длилось всего секунду. Потом он прижал Белку к стене и завладел ее губами с тем же неистовством, что и тогда на пляже. Рука Белки замерла, так и не отыскав заветной кнопки, и вот уже обе они искала сухое место на спине Дениса, но так же безрезультатно, как и выключатель.

Оба промокли от дождя, но сейчас их тела готовы были высушить одежду за долю секунды. Белка вжалась в Дениса с такой силой, будто отскочила от раскаленной стены, но он прижал ее обратно, чтобы спуститься губами к шее. Белка пошатнулась и сжала пальцами шершавую штукатурку вместе с кнопкой. Оба зажмурились от яркого света, а потом долго смотрели друг другу в глаза, будто пытались сфокусировать размытую в капельках воды картинку.

— Ты бейсболку потерял, — вдруг спохватилась Белка, еще секунду назад без всякой мысли сжимая на его затылке мокрые пряди.

— Не велика потеря, если я наконец нашел тебя…

Денис почти коснулся ее губ, но в последний момент Белка увернулась, и он ткнулся носом в горящую щеку.

— Ну что теперь? — почти прошипел он, усиливая хватку под ее грудью.

Белка запрокинула голову к яркому плафону.

— Сейчас погаснет.

— Да и черт с ним! Мне свет не нужен, — он уже отодрал от кожи мокрую майку и накрыл ладонью одну из гудящих грудей. — Мне нужна только кровать. Я могу донести тебя туда даже в полной темноте.

И он действительно оторвал Белку от ступенек и сделал шаг вперед. В ту же секунду они вновь оказались в кромешной тьме, но Белка успела запомнить расположение кнопки и пришлось вновь зажмуриться и с закрытыми глазами слушать гром.

— Почему этот дождь не пошел вчера… Тебе всего-то пары электрических разрядов не хватало. А сейчас ты искришься, и кожа твоя горячее парного молока. Я боюсь даже предположить, что там у тебя внизу…

Белка только сейчас поняла, что мокрые шорты торчат из кармана рюкзака. Ладонь Дениса уже нырнула под резинку бикини, и она в панике стиснула ноги, но коленка Дениса тут же врезалась между ними, когда пальцы сжали тонкую полоску завитков.

— Пусти! — пискнула Белка, пытаясь нащупать дрожащей ногой следующую ступеньку.

Резинка впилась в кожу, как хорошая рогатка. Оставался последний пролет. Десять ступенек и все, она на свободе! Да только Денис рванул ее назад, скрестив горячие руки над напряженным пупком. Их ноги вновь соприкоснулись, и она кожей бедра почувствовала пульсацию под синей тканью его купальных шорт.

— Теперь ты меня не прогонишь, бельчонок, слышишь? Не прогонишь…

Когда Денис схватил губами кожу над выступающей ключицей, на глазах у Белки навернулись слезы. Пальцы, вцепившиеся в железные перила, то воспламенялись факелом, то превращались в сосульки. Из последних сил она змеей прокрутилась в руках Дениса и ткнулась губами в бороду, но ответить на свой поцелуй не позволила, прижав его нижнюю губу указательным пальцем.

— Я не одна, — прохрипела Белка, вдруг с ужасом услышав в собственном голосе неприкрытую горечь. С одеждами пала броня безразличия к мужским ласкам — кожа под его пальцами сходила, как после ожога, причиняя нестерпимую боль. Денис стиснул ей плечи с такой силой, что пришлось даже подняться на цыпочки.