Совести нет - Нина Князькова

— Живые? — Виталик стащил с меня Хохрикова и помог подняться мне самой.

— Нормально. Одежду только испортила. — Осмотрелась, заметив Кольку, жмущегося к Надьке. Хотя, Надежда, кажется, была напугана куда больше, чем ребенок. — У тебя жена сейчас не родит от страха?

Виталик резко развернулся и уставился на Надьку. Та тут же улыбнулась и приняла независимый вид. Ну и отношения у них.

Хохрикова уже вовсю поливали водой из бутылки. Он вроде пришел в себя и перестал так много кашлять. Виталик похлопал друга по спине.

— Пошли, в больницу тебя отвезу.

— Не надо… кхе-кхе….

Мы с братцем переглянулись, подхватили болезного под белы рученьки и потащили к машине. Сопротивляться он пока не мог, так что до машин мы его доставили быстро.

— За вами поеду. — Сообщила Виталику, сняла и выбросила испорченную ветровку.

Штаны у меня были с собой одни, так что пришлось на сидение пакет положить, чтобы то не запачкать.

Яков

— Нахрена ты этого придурка спасать кинулся? — Шипел на меня Догилев в машине. Надя молча сидела позади нас. — Упал бы, вытащили б через минуту. А тут и обвал сильнее и ты больше весишь…. Не Машка, не факт что вовремя успели бы! Она засекла, куда тебя утянуло.

— Знаю. — Прохрипел.

Как дурак, земли нажрался, теперь горло нещадно болело. Да еще и в дыхательные пути все попало. Единственное приятное ощущение от всей этой истории — это Машкино тело под моим. Никогда не думал, что спасательная операция в отношении меня может так возбуждать.

— Если знаешь, то какого лешего полез? Откуда этот идиот вообще на стройке взялся?

— Третью бригаду кто набирал? — Просипел и снова закашлял.

Виталик, не отрываясь от дороги, вытащил телефон и набрал кого-то.

— Гек, щуплого придурка с большой родинкой на щеке кто в третью бригаду взял. А-а, родственник? Уволить! — Гаркнул он в трубку.

— Виталь. — Миролюбиво позвала Надя с заднего сидения. — А работать кто будет?

Друг фыркнул.

— Если у нас такие «кадры» работать будут, то нас всех быстро посадят. — Объяснил он. — Они ж хуже самоубийц. Те хоть только себя укокошить пытаются, а эти всех вокруг.

Я согласно кивнул. Реально, ползать по краю только что выкопанного котлована — верх идиотизма.

До больницы доехали быстро. Машка, которая ехала за нами, подскочила к машине Виталика, открыла дверь и принялась стаскивать меня с сидения.

— Я сам. — Попытался воспротивиться, заметив стоящего неподалеку Кольку. Парень и так все виды глупого поведения от меня сегодня увидел.

Меня все-таки вытащили на улицу и поволокли в больницу. Я еле ноги успевал переставлять. Потом меня повалили на кушетку, как мешок с картошкой и приказали не рыпаться.

Потом какие-то процедуры, душ, где мне пришлось сидеть, так как встать мне опять не дали, и кислородная маска с какими-то полезными для здоровья веществами. Еще через час пришла женщина-терапевт с мужиком-ЛОРом, которого я еще ни разу не видел в больнице. А вот появившегося за их спинами Николая Ефремовича я сразу узнал. Мировой мужик. Машку спас, за что я ему всю жизнь буду благодарен.

— Как вы? — Спросила меня женщина.

Если честно, то у меня болело почти все тело, но бывало и хуже.

— Переломов у вас нет, дыхательные пути мы прочистили. Легкие тоже достаточно чистые. — Вынесла она вердикт. — Но вам придется в течение десяти дней делать ингаляции, чтобы исключить осложнения. И говорите как можно меньше, чтобы снять нагрузку с горла.

Я кивнул, желая побыстрее выбраться уже из этой больницы. Сидеть перед этими гражданами в одной простыне было не очень удобно.

Николай Ефремович улыбнулся.

— Марья ингалятор и препарат уже купила в аптеке. И вот, комплект одежды передала. — Он протянул мне голубую медицинскую форму, запаянную в пакет. — Идти сами сможете?

Я кивнул, быстро переоделся, когда врачи вышли, и отправился искать шило в заднице под названием «Машка Догилева». Нашел ее в холле грязную, уставшую и злую. Рядом сидел Колька и с удовольствием грыз гематоген.

— Придурок. — Оповестила меня она, едва завидев.

Поднялась, поманила за собой ребенка и отправилась на улицу. Я широко улыбнулся и поплелся за следом. Теперь-то я точно знал, что она ко мне неравнодушна. Значит, пришла пора действовать.