Мой персональный миллионер - Ирина Шайлина

— Чаю, кофе?

— А покрепче что есть?

Я только сейчас понял, что Кирилл пьян. Не сильно, но ощутимо. Порадовался за себя — я вот молодец, не пью. О своих страданиях над бутылкой пива я предпочитал не вспоминать — было и сплыло. Брат же открыл холодильник, взял то самое пиво. Сначала со стоном приложил ко лбу, потом открыл, отхлебнул.

— Курить можно?

— Валяй, — согласился я, хотя знал, что потом полночи буду проветривать задымленную квартиру.

Кирилл сел на одну из двух имеющихся в наличии табуреток, ещё пива выпил. Я гадал, зачем его, вообще, сюда принесло? Раньше мы такой родственной хренью не страдали и виделись в основном у деда. Ну, и на работе, конечно, и, по-моему, этого за глаза.

— Весь день страдаю, — наконец, признался он. — Истомился, как тургеневская барышня. Ты на меня в кабинете так смотрел, как на предателя.

— Брось, — я испугался, что далее последуют пьяные извинения и признания в любви, но, к счастью, Кирилл был не настолько пьян.

— Я обещал, — продолжил Кирилл, — что продержусь этот долбаный год. Не деду обещал — мне до его денег все равно. У меня судьба решается. Да, смешно, наверное… Но она такая колючая, как ёжик. Не судьба — девушка. Хотя и судьба тоже… Сказала, что, если я продержусь год, у нас будет шанс. Поэтому я живу в хрущевке, Герман.

Я открыл окно, прикурил. Сказать, что я был в шоке, это ничего не сказать — такого я не ожидал. Может, он пьян сильнее, чем мне кажется?

— Я удивлён.

— Я знал… что ты удивишься. Герман, слушай, не включай заднюю. Не все же так страшно. Подумаешь, Дашка… Она больше понты колотит. А дед наиграется, и его отпустит.

Кирилл допил пиво. Я надеялся, что утром он о своих откровениях жалеть не будет. Мы оба чувствовали себя неловко, и, наконец, распрощались. Я сел переваривать информацию. Голову от любви потерявший Кирилл, это, я вам скажу, нечто. Но мои мысли снова прервал звонок. Просто проходной двор у меня сегодня, даже скучать и рефлексировать некогда. «Кирилл», — подумал я. Ошибся. За дверью стояла Лида. Такая смешная, решительная. За кроссовки, что ли, воевать пришла? Неважно. Главное, что пришла.

— Привет, — поздоровался я.

Лидка замялась, словно хотела что-то сказать и не решалась. Я понял — она пришла просить, а болезненная гордость не позволяет. Помогать я ей наводящими вопросами не стал — если нужно, пусть сама ломается. Смотрел на неё, ждал.

— Герман, — решилась она, — я уехать хочу, на часик. Ты не посидишь немного с Сонькой? Поздно уже её таскать…

Я сначала обрадовался — Лида признала, что я ей нужен. С Сонькой посижу, с ней веселее, чем одному. А потом задумался, куда же она в такую темень собралась? Немного царапнула обида, может даже ревность. Хотя какая ревность? Бред.

— Посижу, — кивнул я. — У тебя все в порядке?

Лида улыбнулась. Выдохнула с облегчением.

— Все в порядке. Я оденусь, ты приходи минут через десять.

Я пришёл. Дверь в квартиру была не заперта, вошёл сразу. Пахло алкоголем — я понял, что Дунька все же проникла внутрь. Может, даже помирились. Присмотрелся. И правда — у Лиды глаза блестят. Теперь душу царапало беспокойство. Ну куда она поедет, если выпила?

— Я пошла, — крикнула Лида, пробегая мимо в сапогах. Вроде тех, что я покупал, помнил я их смутно. Только то, что чёрные и на каблуках. — Такси будет через пять минут.

Хлопнула дверь. Сонька сидела в вибрирующем креслице, смотрела на меня и сосала кулак. Выглянул в окно — Лида и её странная сестрица стояли у подъезда, такси ещё не подъехало.