Я тебе объявляю войну - Лана Вейден

Я присела за стол и стала рассматривать бумаги. Что это? Прочитав несколько листов, поняла — Денис Сергеевич пишет (или писал?) книгу. В голове вдруг всплыли его слова о писательском труде.

Роман был о человеке, который всю жизнь стремился к одиночеству — до того момента, пока оно не стало неизбежным. Когда этот человек потерял семью, он переосмыслил свои взгляды, но было уже поздно. Писал ли Морозов о себе? Он говорил мне, что потерял родителей, но что с ними произошло, я не знала. А у героя в его книге родители погибли в новогоднюю ночь — их сбил пьяный водитель. С тех пор этот человек не отмечал Новый год, а январь был для него месяцем траура — в это время он носил только черное. В глобальном смысле вся книга была об опыте преодоления смерти — но это было так талантливо написано, что я не могла оторваться, и лицо не высыхало от слез. Почему-то все мои проблемы, переживания сразу показались такими мелкими, незначительными! В конце я уже не сомневалась, над каким сонетом так долго бился Денис Сергеевич — над тридцатым:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Когда на суд безмолвных, тайных дум

Я вызываю голоса былого, —

Утраты все приходят мне на ум,

И старой болью я болею снова.

* * *

Веду я счет потерянному мной

И ужасаюсь вновь потере каждой,

И вновь плачу я дорогой ценой

За то, за что платил уже однажды!

Но прошлое я нахожу в тебе

И все готов простить своей судьбе.

Так и оказалось. Я нашла несколько десятков вариантов перевода этого сонета — подстрочник он сделал хорошо, но сложить всё в стихи никак не получалось. И вдруг я взяла ручку и написала свой вариант, оставив его на столе. А потом заметила, что наступил рассвет.

Я снова вернулась в спальню, легла на кровать и стала рассматривать Дениса Сергеевича. В ту ночь я впервые увидела его с новой стороны. Оказалось — он не был поверхностным человеком. Но означало ли это, что, думая о нем плохо, я была ПОЛНОСТЬЮ не права?

Не знаю, почему, — внезапно мне захотелось прикоснуться к Морозову. Поддавшись минутному импульсу, я протянула руку и провела пальцами по его щеке.

Денис Сергеевич слегка пошевелился, но не проснулся, а потом вдруг тоже протянул руку и притянул меня к себе. Сердце мое бешено забилось, — как тогда, на свадьбе, — и снова вспыхнул тот страшный огонь — только теперь он был в сто раз сильнее. Что происходит? Я даже думать об этом боялась. Первый раз все эти симптомы могли оказаться случайностью, но второй…

Из книг и фильмов давно известно — это очень опасные симптомы. Настолько опасные, что я должна была немедленно оттолкнуть этого человека и бежать, куда глаза глядят, а вместо этого я еще сильнее прижалась к нему. И тут Морозов открыл глаза. Несколько секунд мы, не мигая, смотрели друг на друга, а потом он испуганно вскочил с кровати.

— Вика, что… Который час? Я думаю, тебе пора уезжать.

Конечно, мне была пора уезжать. Точнее — улепетывать оттуда, пытаясь навсегда забыть об опасных симптомах. Но я открыла рот и ответила:

— Нет.

— Нет?

— Нет. Еще очень рано, и я хочу спать. Когда высплюсь, приготовлю поесть. И только потом уеду, — завернувшись в одеяло, я отвернулась от Морозова.

Наверное, от такой наглости он впал в ступор, потому что ничего мне не ответил. Сосредоточиться на сне после всего пережитого, конечно, было сложно, но я постаралась.

Когда я проснулась — в полдень — Денис Сергеевич сидел рядом со мной в кресле. Он был одет во все черное и держал в руках лист с моим переводом.

— Ты заходила в мой кабинет? — это было скорее утверждение, чем вопрос.

— Да.

— Что-то еще там читала, кроме переводов?

— Нет.

— Вика, честно!

Но у меня не хватило смелости признаться.

— Нет, больше ничего, честно.

По-моему, Морозов выдохнул с облегчением.

— Ну что ж, — он помахал листом, — а это у тебя вообще-то неплохо получилось.

— Я знаю, — скромно ответила я и добавила, — если вы дадите мне другие подстрочники, я еще лучше смогу.

Он покачал головой:

— Серьезно? Хочешь, чтобы мы закончили это вместе?

Я кивнула.

— Вика, можешь обижаться, но я не вполне уверен в твоей надежности, ведь еще недавно ты говорила совсем другое. Нужно закончить работу к середине февраля, ты уверена, что хочешь это сделать? Уверена, что не подведешь меня?

Я снова кивнула:

— Уверена, Денис Сергеевич.

Кажется, именно так я подписала себе смертный приговор.

___________________________

* Сонет № 30 приводится в переложении Маршака.

