Маленькое кафе в Копенгагене - Джули Кэплин

Перестав взбивать свою смесь, Бен посмотрел на нее опасливо, будто ожидая атаки.

Как же она мне нравится! Удар в самое сердце.

Но он выдержал ее взгляд и не дрогнул.

– При всем уважении я, честно говоря, считаю, что это модное поветрие, и не более того. Грамотный маркетинг. Я принимаю уют, украшение дома свечами и всем прочим. Но это просто дизайнерский стиль, ничего другого я не вижу.

Ева кивнула и улыбнулась уклончиво – как хорошая учительница в школе.

– Еще кто-нибудь скажет? А теперь надо вот так. – Она отвлеклась и бросилась на помощь Фионе, у которой тесто собралось сбежать со стола. – Не надо бояться теста. И не жалейте на него сил, – она продемонстрировала свои бицепсы. – Выпечка помогает поддерживать форму. Очень трудно объяснить, что такое хюгге, тем, кто незнаком с длинными темными месяцами скандинавской зимы. А они наложили отпечаток на нашу национальную душу. Нам как нации нравится наш дизайн, он доступен всем, независимо от классовой принадлежности, уровня образования или достатка. Каждому датчанину известны имена Арне Якобсена^[18], Поуля Хеннингсена^[19], Ханса Вегнера^[20].

Конрад кивнул:

– Стулья, свет, архитектура. Кое-что было разработано этими дизайнерами в шестидесятые, но до сих пор выглядит свежо и современно.

– Вот именно. И это находит отражение у нас дома. Англичане, я слышала, говорят, что дом англичанина – его крепость, а для нас дом – это тихая гавань хюгге. Много времени, особенно зимой, мы проводим дома. Вот с годами наши дома и стали местом, которое можно сделать неповторимым, где можно отдохнуть, позаботиться о себе и о других. Доставить удовольствие тем, кто вам дорог. Друзьям и родным. Вечер может начаться в шесть часов и тянуться до часу ночи.

Софи обсуждала с Фионой и Дэвидом что-то связанное с тестом, а потому не услышала жалобных слов Аврил:

– Мне такое недоступно. Я должна быть в телестудии к утренней программе. А от этого в жизни полный раскадраж. Муж постоянно ворчит, что дом запущен. Я самая ужасная неряха на свете. Раньше его это не смущало.

– Может быть, вам стоит уделять этому – и, думаю, ему – немного больше внимания.

Остальные, продолжая болтать, пропустили мимо ушей и эту, очень мягкую, реплику Евы. Аврил показалась мне немного смущенной, но обижаться на слова Евы было бы невозможно, так как в них не было даже намека на критику.

Ева обходила всех, проверяя успехи и помогая. Месить тесто нелегкая работа, в чем я убедилась, приняв эстафету у Бена.

– Это очень хорошее физическое упражнение и, как мне часто кажется, еще и отличный способ избавиться от всех своих неприятных мыслей и ощущений.

Софи ответила радостным смешком. Настоящий ветеран выпечки, она сразу уловила верный ритм и сейчас не растирала, морщась, руки, как все мы.

– Я часто представляю на месте теста свою начальницу – сущую дракониху. Ой, простите, мне не следовало так говорить.

Ответом был общий смех.

Когда все управились с тестом, получив одобрение взыскательной Евы, нам позволили немного посидеть и выпить по чашке честно заработанного кофе.

– Итак, Ева, почему же Дания считается счастливейшим местом? – спросил Бен (надо признать, журналист в нем не дремал и не знал устали).

– У нас в Дании совсем иначе относятся к работе, чем в Соединенном Королевстве. В среднем датчанин работает тридцать пять часов в неделю и заканчивает как раз вовремя, чтобы успеть забрать детей из школы.

– Не пыльная работенка, – протянула Аврил. – Но я даже представить не могу, чтобы в моем офисе прокатило подобное отношение, хоть у нас и работают одни женщины. – Помолчав, она прибавила: – А уж завести ребенка – это вообще конец карьере.

– Но и орденом за переработки по вечерам тоже никто не наградит. – Ева посмотрела на меня. – Так же, как и за переписку по электронной почте, когда рабочий день закончился или вы вообще в отъезде.

Легко ей говорить такие вещи. Держать кафе – это же совсем другой тип занятий, здесь нет таких стрессов и напряга, как при работе в офисе, но с другой стороны, это далеко не так престижно и не дает возможности карьерного роста.

Ева как будто читала мои мысли, потому что именно в этот момент она снова заговорила:

– В Дании всё очень демократично. Все равны, и не так уж важно, какую именно работу кто выполняет.

– Но у вас очень высокие налоги, – вмешался Бен.

– Да, но они у всех, от простого продавца до руководителя крупной компании. И к тому же людям хорошо платят за работу. У всех имеются равные возможности благодаря хорошо проработанной системе поддержки. Медицинское обслуживание и образование бесплатные. Из всех европейских стран у нас минимальный разрыв между богатыми и бедными.

После двадцати минут оживленных разговоров про утопическую Данию Ева снова переключилась на кулинарию, так что мы снова облачились в передники и взялись за дело.

– А сейчас я открою вам секрет легкого, воздушного и хрустящего печенья. Идите сюда.

Она раскатала тесто, затем, взяв большой кусок сливочного масла, обваляла его в муке и быстрыми экономными движениями раскатала масло между листами пергаментной бумаги.

– Ну, теперь ваша очередь.

– Я, пожалуй, пропущу свой ход, если не возражаете, – решил уклониться Конрад. – Готовка – не мое, я в этом не силен. Да и подустал я что-то.

– Ой, ну как же не попытаться, раз уж мы оказались здесь, – стала уговаривать Софи.

– Учиться никогда не поздно, – поддержал ее Дэвид, – а готовя дома, можно сэкономить кучу денег. Это получается намного дешевле.

Лицо Конрада внезапно осветилось интересом, и он даже заулыбался неуверенно.

– Ну ладно, уговорили. Сделаю, пожалуй, еще одну попытку.

Я взглянула на Бена.

– Начинай ты, – я протянула ему скалку. Он посмотрел на нее с таким сомнением, что я не удержалась от комментария: – Да ну, я уверена, что вы уже встречались.

– Разве только в школе, на уроках домоводства, – невнятно буркнул он. – А это было тысячу лет назад.

Он здесь был не один такой, но я решила, что нипочем ему в этом не признаюсь.

Софи напротив нас ловко орудовала скалкой, попутно объясняя Фионе разные тонкости.

Пергаментная бумага громыхала, как железо, деревянные скалки с шумом ударяли о стол, а Ева лавировала между нами, уворачиваясь от локтей и тихо подбадривая нас добрыми словами.