Шаман - Яна Золотова

Еще больше зардевшаяся Ксюша смущенно отвела взгляд.

— Хочу, — пробормотала она. — Но потом.

Сладко вздрогнула, когда Артур нежно коснулся её лица, потянулась за лаской, опуская веки и приоткрывая губы, стоило лишь очертить пальцами контуры рта. Артур подался ближе, скользнул лёгким поцелуем по её щеке, чуть прижал мочку уха и прошептал:

— Не стыдись себя, ты прекрасна. Каждой клеточкой, каждым вздохом. Просто с ума меня сводишь…

Горячее признание превратилось в такие же жаркие поцелуи и новые объятья. Ксюше так было проще: не открывать глаза, не замечать гладивших тело рук, хотя она сама каждый раз подавалась навстречу, беззвучно просила ещё — и Артур это понял. Такая скромная и страстная одновременно, трогательная и соблазнительная, что никто не смог бы ей противиться. Пылающая, совсем как… он не помнил сейчас других имен. Артур даже представить до этого момента не мог, насколько она дорога и нужна ему.

Ксюша боялась зря. Она уже дрожала от переполнявшего её возбуждения, почти не ощущала накрывшей колено, быстро заскользившей вверх ладони. Вздрогнула от уверенного, но мягкого прикосновения и отчаянно уткнулась лицом в плечо Артура. Они не успели привыкнуть друг к другу за эти пару дней, в реальности он бы так не спешил… но собственный сон — другое дело.

Ксюша сгорала в его руках, сказочно красивая, открытая, искренняя, окончательно отбросившая всё своё смущение. Откинувшись на кровати, приоткрыв пересохшие губы и судорожно впиваясь пальчиками в плечи — стараясь не задеть кожу ногтями — не сводила с Артура затуманенных глаз, а он тонул в этих серых омутах. Хотелось стать ещё ближе, вырезать её образ прямо в сердце, навсегда оставить в памяти мельчайшие детали неслучившейся ночи. Самая страшная ловушка для тех, кто умеет управлять собственными снами — искушение променять всю свою жизнь на их сказочную нереальность.

Ксюша вспыхнула; задыхаясь от резко захлестнувших новых ощущений, прильнула всем обжигающим телом, светясь в прямом смысле слова — столько в ней было энергии. И лишь спустя несколько минут тяжело опустилась на подушку, растерянно гладя Артура по щеке, внимательно изучая его лицо — и во взгляде её плескалась любовь и счастье.

«Мы всё повторим в реальности, — мысленно пообещал ей Артур, любуясь Ксюшей и не в силах сдержать теплую улыбку. — Как только ты будешь готова»

Медленно, ласково принялся целовать уголки её рта, шею, плечи, как вдруг услышал тихое и сбивчивое: «Ты тоже…»

Ксюша потянула его к себе, и Артур подался еще ближе, окуная их обоих в горячую, густую страсть, расплавленным золотом бившуюся в венах. Всё было совсем иначе, всё было непередаваемо прекрасно, и никакие слова не могли описать удовольствия забыть о целом мире в объятьях друг друга. Они были вместе, мыслями и телом, но не существовало уже ни мыслей, ни тела — только сладкое и жгучее, словно молоко с медом и перцем, бесконечное наслаждение.

— Пообещай мне, — чуть хрипло прошептала Ксюша, прикрывая глаза и проваливаясь в дрёму на плече у Артура, — пообещай, что приснишься завтра. Без этого я с ума сойду…

Приснишься?! Он дёрнулся так, что вылетел в реальность, в тёмную, едва освещенную камином собственную спальню. Резко сел на кровати, пытаясь отдышаться и не замечая выступивший на лбу холодный пот. Значит, это не было только его сном! Но как… Ксюша не имела таких навыков, даже если слышала об осознанных сновидениях — влезть в голову шамана не так-то просто! Как это произошло?! И главное — как она воспримет, когда поймёт…

Артур тяжело сглотнул, ощущая, как пересохло во рту, и приказал себе успокоиться. Поздно уже идти на попятную. За свои поступки надо отвечать, и лучше это сделать прямо сейчас. Он поднялся с кровати и, как был в одних брюках, отправился на второй этаж.

Ксюша не спала. Над порогом пробивалась полоска света и, когда Артур постучал, тихий голос разрешил ему войти. Сжав зубы, он взялся за ручку и медленно отворил дверь.

Ксюша сидела на кровати в его рубашке — один в один, как во сне, и от этого горячие искры разбежались по телу, напоминая отголоски еще не остывшей страсти. Артур замер посреди комнаты, встретившись взглядом с Ксюшей, не зная, что ему сказать — все оправдания разом вылетели из головы. Да и как оправдать подобное?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Ксюша медленно облизнула сухие губы, произнесла так же хрипло, как совсем недавно у него на плече:

— Это не было сном?

— Нет, — честно признался Артур. — Я не знаю, как ты туда попала, как это произошло, но…

— Но это произошло, — так же тихо закончила Ксюша. На щеках резко обозначился яркий румянец, пальцы нервно сжали край кровати, но она продолжала всё так же прямо смотреть ему в глаза. — И теперь ты всё знаешь.

И кто теперь из них двоих храбрее?

Артур опустил взгляд, виновато улыбнулся, признавая своё поражение.

— И я этому рад, — тихо и тепло произнёс он, — хоть вышло некрасиво. Уже поздно, ложись спать. Завтра поговорим.

Если она захочет об этом говорить, вообще вспоминать подобное.

— Подожди, — едва различимый шёпот. Ксюша вскинула руку, будто пыталась удержать Артура. — Пожалуйста… побудь со мной.

Он скрыл своё удивление, послушно подошел ближе, и Ксюша потянула его на кровать. Легла на соседнюю подушку, не отпуская переплетенных пальцев, но оставив между их телами расстояние, и тут же закрыла глаза.

«Наказание мне придумала? — гадал Артур, невольно скользя взглядом по едва прикрытым его рубашкой изгибам и с трудом отгоняя яркие, чёткие, наполненные эмоциями картинки из сна. — Или просто хочет побыть вместе… после?»

Ксюша не ответила, притворяясь спящей, и он тоже постепенно провалился в забытье. А где-то на границе реальности прошелестели тихо и отрывисто чужие слова: «…это было волшебно».

Ксюша проснулась первой, от пиликнувшего мобильного — пришло сообщение. Открыла глаза и аккуратно выбралась из-под руки обнявшего во сне, притянувшего к себе Артура, уткнувшегося носом в затылок. Присев на краю кровати, осторожно обернулась, разглядывая расслабленное лицо, невольно вспоминая вчерашнее и всё еще не веря, что это действительно произошло. Но вот же он, мудрый и грозный шаман, спит на её кровати… Теперь всё будет иначе, правда? Он же не сделает вид, что ничего не случилось…