Наследник для бывшего - Олли Серж

Паника вместе со слезами подкатывают к горлу. Я не знаю, что на это ответить!

И тут же, будто читая мои мысли, телефон вздрагивает новым сообщением от Макса.

Царицын:

«Ничего сейчас не отвечай. Я заеду за тобой вечером.»

– Анастасия Ивановна, – меня окликает староста группы. – Зачетки то можно забирать?

– А, да, конечно, – прихожу я в себя.

– Вам плохо? – с беспокойством уточняет студентка. – А то вы резко так покраснели…

– Все хорошо, – я мотаю головой. – Просто кое-что вспомнила. До свидания.

– До свидания, – отвечает мне в нестройный хор голосов.

Я первый раз в жизни подхватываю вещи и убегаю из аудитории раньше, чем из неё выйдет последний студент.

Одеваюсь прямо на ходу.

Вылетаю на улицу и прямо как в далеком детстве, когда нужно было срочно прийти в себя, собираю в ладошку снег с перил и прикладываю его ко лбу.

Он стекает холодными каплями по вискам на воротник, а у меня в голове звучит голос бабушки, который в очередной раз напоминает мне, чтобы я так никогда не делала. Иначе будут прыщи.

– Да помолчи ты ради Бога! – отвечаю этому голосу вслух и вообще спорю первый раз в своей жизни.

Я понимаю к чему мы с Максом идём. На уверенной крейсерской скорости. И с каждой нашей встречей у меня все меньше сил сопротивляться.

В состоянии внутренних диалогов я доезжаю до дома на такси.

Снимаю с себя свою «учительскую шкурку», подхожу к шкафу, в котором висит подготовленное на вечер специально максимально «скучное» и закрытое черное платье с белым воротничком, и неожиданно осознаю, что на самом деле все просто.

Либо прямо сейчас нужно оборвать с Царициным любое общение, либо рано или поздно я стану его женщиной. Снова вместе с телом, душой и глупым сердцем.

Я даже беру в руки телефон, чтобы написать прощальное сообщение. Но непослушные пальцы пишут совсем не те слова, которые нужно.

Ася:

«Я бы хотела оказаться там снова…»

Отправляю и только после этого понимаю, как двусмысленно прозвучала фраза.

Так все, стоп! Делаю несколько глубоких вдохов и выдохов. Сегодня мы просто идём на концерт.

После сорока пяти минут Шопена Макс будет точно не в настроении продолжать вечер.

Ровно в шесть звонит домофон. Пока Макс поднимается, я экстренно подкрашиваю губы красной помадой, чтобы у него не было соблазна к поцелуям.

– Привет… – он появляется на пороге квартиры и оглядывает меня таким голодным взглядом, что у меня начинают дрожать коленки. – Ммм… – ехидно хмыкает, распознавая мой манёвр, – какие красивые губки.

И дальше просто окончательно выбивает меня из колеи, впиваясь поцелуем в шею.

– Макс… – я глубоко дышу запахом его одеколона с воротника пальто. – Макс, нет… ты холодный! – придумываю оправдание и вжимаюсь в стену.

– Ладно, – с улыбкой в голосе говорит Царицын. – Я безумно соскучился по тебе, малышка. И только по этой причине иду слушать «собачий вальс».

– Как прекрасно, – тяжело дыша, стараюсь ответить ему в тон. – Что ты нашёл время ознакомиться с творчеством композитора.

– Я тебе больше скажу, – уже открыто улыбается Царицын. – Я даже его играть умею. Двумя пальцами, – он показывает оба указательных, – этим и этим.

– Да ты, оказывается, талант, – немного расслабляясь, я улыбаюсь Максу в ответ и надеваю шубку. – Ключи от машины мне верни, – протягиваю ладошку и играю пальчиками в воздухе.

– Конечно, моя госпожа, – он шутливо кланяясь, достаёт из их кармана и в самый последний момент зажимает в кулаке, не давая мне перехватить брелок. – А «спасибо»? – спрашивает, прищуриваясь.

– После концерта, – прикрывая глаза от новой волны животного магнетизма этого мужчины, обещаю ему.

– Тогда поехали быстрее, – Макс оставляет ключи на тумбочке и подаёт мне руку. – Теперь я ещё сильнее хочу, чтобы он побыстрее закончился.

В холе филармонии, как и в студенческие годы, когда мы с Максом куда-то выбирались вместе, он становится просто магнитом для женских взглядов.

Я ревную? Ну нет!

– Выбирай любую, – шепчу ему на ушко, делая вид, что поправляю воротник пиджака, – можешь сказать, что я – сестра.

– Совсем любую? Ты разрешаешь? – мурлычет он мне в ответ и сжимает талию.

– Да, абсолютно, – киваю я, попадаясь в его ловушку.

– Тебя хочу, Аська, аж искры из глаз. Ты такая нереальная в этом платье, что я готов позвать тебя в ближайший туалет… Дай мне себя!

– Макс! – прерываю я его пошлости, чувствуя, что пульсируют от стыда даже уши. – Пойдём в зал, – говорю строго, – у нас боковой балкон.

Царицын держит меня за руку, переплетя наши пальцы. Я позволяю ему этот собственнический жест, приказывая себе расслабиться.

Мы садимся на свои места последними, и капельдинер опускает за нашими спинами портьеру.

Я наклоняюсь к Максу.

– Ты готов? – с ноткой издевки шепчу прямо в ухо.

– Ради тебя, любимая, на что угодно, – отвечает он мне в тон.

Неожиданно свет в зале полностью гаснет.

На сцену выходит конферансье и рассказывает о том, что артисты сами не были до конца уверены получится или нет воплотить в жизнь ключевую идею концерта, которая заключается в том, чтобы провести выступление практически в полной темноте. Так, как любил музицировать великий композитор.

– Оказывается, у нас будет внеплановый интим? – веселеет голос Макса. – Мне даже начинает нравится это мероприятие.

– Тихо… – грозно шикаю я на него.

Он тихонько посмеивается.

Четыре прожектора высвечивают на сцене рояли: два белых и два чёрных. С первыми аккордами лучи гаснут и остаётся только чистое и совершенно виртуозное фортепианное звучание.

Сквозь музыку, я чувствую, что Макс касается моей руки.

– Что? – я чуть наклоняюсь к нему.

– Не отвлекайся, – загадочно шепчет он мне и касается кончиками пальцев ладони.

Прикосновения его рук, подчиняясь музыкальному узору, скользят по нежной коже моей руки от ладони ли плеча. Я покрываюсь мурашками. Сбиваюсь с ритма дыхания, становлюсь мягкой и липкой, как горячий зефир. Кажется, говоря о том, что Макс талант, я совсем не пошутила. Просто его инструмент – это мое тело. Мои чувства.

Под конец концерта я уже практически ничего не соображаю, вибрируя в состоянии камертона между музыкой и ощущениями от рук Царицына.

Овации оглушают меня, выводя из состояния оцепенения.

Свет зажигается.

– Ась, – прижимает к себе Макс. – Я все организовал. Поехали на дачу.