Маруся и близнецы - Ашира Хаан

Маруся провела рукой по этому изгибу, и рука сама собой, следуя за линиями ее тела, скользнула между ног, накрыла лобок.

Все эти изгибы, извивы, округлости словно сами подсказывали маршрут — от горла к груди, по животу, по бедру вниз.

От плеча к ключицам, к губам, задней стороне шеи.

В полутьме под шелест дождя и собственное сорванное дыхание, Маруся ласкала себя, впервые в жизни прислушиваясь к желаниям тела. Где оно хочет быть сжатым чуть сильнее, а где требует легких касаний кончиков пальцев. Где надо согреть, а где хочется прохлады.

Где надо пойти глубже…

Она поставила ногу на стул и развела бедра, чтобы удобнее было коснуться себя там, откуда сочилась влага, остающаяся на пальцах пряным ароматом.

Закусив губу, Маруся позволила пальцам скользнуть внутрь и резко вздохнула, когда почувствовала, как мышцы стискивают их.

В гостиной снова послышался смех — а потом неразборчивый разговор. Лишь два мужских хрипловатых голоса, под которые она начала двигать пальцами в такт.

Если бы это был кто-то из них — вот так ласкал ее, прижавшись сзади?

А если бы — оба?..

Закрыв глаза, она пыталась повторить то, что сводные братья делали с ней в бане, но ощущения были совсем другими, ей никак не удавалось подцепить ту сладко дрожащую струну удовольствия.

Неожиданно разговор за дверью стих, и Маруся испуганно замерла — неужели они услышали ее частое дыхание и тихие стоны? Но тут же застучали по лестнице пятки, скрипнула дверь мансарды. Взрыв хохота сверху, стук распахнутого окна — и все заглушила музыка из динамика телефона.

Маруся медленно выдохнула.

Вытерла пальцы о бедро.

Оперлась ладонями на стол и посмотрела в глаза своему отражению.

Выпрямленные накануне поездки волосы сдались влаге, которой был наполнен воздух, и снова стали заворачиваться в крупные локоны. Вместо красивой девушки с модной прической на Марусю смотрела какая-то безумица, сбежавшая с пира Вакха — голая, с растрепанными волосами, с горящими щеками.

И этой безумице хотелось сделать что-нибудь… необычное!

Она выдвинула ящик комода и достала из него тонкие белые чулки.

Вновь поставила ногу на стул и медленно натянула их, глядя на себя в зеркало.

Там отражалась развратная девка, шлюха с приоткрытыми губами и стоящими сосками.

Ей это нравилось — побыть такой. Притвориться кем-то другим.

Внутри копилось напряжение, нервное предвкушение от этой игры в распутство.

К чулкам она достала белые кружевные трусики и ажурный топ. Затвердевшие соски натянули его шелк горной грядой, выделяясь под ним двумя острыми вершинами-близнецами.

Маруся провела ладонью по плоскому животу, повернулась боком, прогнула спину…

Она выглядела маньячкой, выпрашивающей секса, дразнящей своим видом мужчин, провоцирующей их.

На…

Прикосновения.

Сорванный шепот.

Грязные словечки.

Но нельзя же ходить вот так — в одном белье?

Распахнув шкаф, она достала свое любимое платье. Легкое, невесомое шелковое. До пят — зелено-синее, обвивающееся вокруг тела, словно волна. Оно скользнуло прохладой по коже, обнимая ее тело, превращая в роскошную женщину — с секретом.

Она повернулась к зеркалу спиной, оглянулась на себя через плечо…

Закусила губу и замерла, чувствуя, что ей мало этой игры наедине с собой.

Сердце вновь подпрыгнуло к горлу, когда Маруся сделала шаг к двери, тихо-тихо отодвинула засов и открыла ее медленно, стараясь, чтобы не скрипнула.

На цыпочках, приподняв подол, она поднялась по лестнице к мансарде, ступая невесомо и бесшумно.

Постояла у двери в темноте.

Из-за нее доносилась музыка — ничем не примечательное мяуканье очередной певицы-однодневки, имена которых всегда путались у нее в голове, а голоса ничем не отличались.

Интересно, что делают близнецы? Читают? Разговаривают? Тоже трогают себя?

Стоять тут, в одном шаге от логова опасных хищников — это будоражило и волновало кровь.

Дрожь усилилась, проходя по всему телу и скручивая мышцы спазмами.

Адреналин взрывался в венах и артериях, превращая Марусю в одержимую.

Но это всего лишь игра. Представление для самой себя.

Сейчас надо тихо-тихо отступить, спуститься по ступенькам и…

Она глубоко вдохнула — и точно так же, как ныряла тогда голой в бассейн, выключив голову на мгновение — толкнула дверь мансарды.

Они такого не ожидали.

Правда не ожидали — и замерли, когда на пороге появилась Маруся.

Никита валялся на своей кровати, Макар сидел на полу, уставившись в телефон.

Они синхронно подняли на нее глаза — и забыли как дышать.

28

Макар, не глядя, провел по экрану телефона пальцем, и музыка смолкла.

В тишине, которую нарушал только стук дождя по крыше, особенно хорошо слышный здесь, в мансарде, в темноте, которую разгоняли только две свечи на подоконнике, в свете которых белая кожа Маруси манила близнецов, как фонарь ночных мотыльков, они завороженно любовались ею.

Нереальным видением, ожившей фантазии, которая вдруг явилась им во плоти.

Будто сбывшееся желание, воплощенный сон.

Та, о которой они мечтали.

Прямо сейчас.

Никита сполз с кровати на пол и сел рядом с братом, глядя на нее снизу вверх таким же восторженным и жадным взглядом, как у Макара.

Маруся сделала шаг внутрь и дверь захлопнулась за ней.

Она вздрогнула и оглянулась.

Этого мгновения хватило им двоим, чтобы переместиться еще на пару шагов ближе.

Двигаясь неслышно, словно тени, они оказались у ее ног.

Она обернулась к ним, ждущим, жаждущим, раздевающим ее взглядами — и шагнула вперед, отдавая себя в их власть.

Две пары рук скользнули под шелк платья, обняли лодыжки, сжали бедра, пробрались выше.

Две пары глаз, горящих восторгом, словно к ним сошла богиня, оглядели ее предвкушающе и жадно.

Двое широкоплечих и загорелых парней с выгоревшими челками встали на коленях перед ней.

Одинаковых.

Настолько одинаковых, что от волнения у Маруси кружится голова и она перестает различать, где кто.

Только видит, как один из них приподнимается и трется щекой о ее бедро, обхватывая ее руками.

А другой — встает на одно колено, подцепляет невесомый подол платья и задирает его, обнажая ее ногу до самой кружевной резинки чулка.

Частое дыхание, стук дождя, шум ветра.

Никакой другого музыкального сопровождения им не нужно.

Маруся кладет руки обоим на макушки, зарываясь пальцами в волосы, и они ластятся к ней, подставляясь под тонкие пальцы.

Один берет край ее подола в зубы и поднимается с колен, выпрямляясь и задирая его высоко-высоко.

Другой встает следом, нащупывает пальцами застежку сзади на шее, под волосами.

Это платье снимается очень просто — достаточно расстегнуть молнию и потянуть вниз ткань.

Но они