Развод. (не) Говори прощай - Сати Стоун

— Что ты говоришь, Али? — шепчу я, недоумевая. — О чём ты?

— Да всё о том же, Светлана! — выкрикивает. — Ты что же, пришла Олю дурости своей учить?!

— Олю? А она здесь при чём? Алишер, очнись! Я ведь твоя жена! Ты что, не узнаёшь меня?!

— Бывшая жена, — поправляет Хакимов безжалостно. — И сколько бы ни пытался я хоть немного оправдать тебя, тебе нет оправдания! Уходи немедленно!

— Это не твой дом, и ты тут не командуешь, — напоминаю я и заставляю себя твёрдо стоять на ногах, не дрожа и не шарахаясь.

Хоть и трудно мне в присутствии Алишера сохранять самообладание, я должна быть сильной, держаться и не терять лицо.

— Как ты мог?! — внезапно ударяет по ушам истошный крик.

Мы с Алишером одновременно поворачиваемся, мгновенно забывая о наших размолвках.

— Это Оля?.. — с сомнением произношу я.

Хакимов не успевает мне ответить, потому что крик повторяется с двойной силой:

— Здесь?! В нашей спальне?!

— Не ори! — это Тимур. — У тебя совсем крыша поехала?!

— Что происходит?.. — бормочет Алишер.

Кажется, я догадываюсь, что происходит, но не могу ничего сказать ему. Да и события разворачиваются слишком быстро.

В гостиную, где мы стоим друг напротив друга, вбегает Ольга. Её лицо залито слезами. Следом за ней летит Тимур. Он зол и ничего не замечает вокруг.

— Оля! — требовательно зовёт Хусаинов. — Немедленно вернись! Не позорь меня!

Но Оля не обращает на него внимания. Она мчит мимо меня, не оборачиваясь, кидая на ходу:

— Прости, Свет…

— Я последний раз повторяю, Ольга! — выкрикивает Тимур и выбрасывает вперёд руку, чтобы задержать жену.

Алишер перехватывает его за кисть.

— Остынь, брат! — говорит он и преграждает путь разъярённому мужчине. — Что ты делаешь? Это ведь твоя жена!

— Ты со своей женой сначала разберись! — выпаливает Тимур, завидев меня, и выдирает руку. Тем не менее, он немного успокаивается: — Извини, брат.

И смотрит мне в глаза. Не знаю, чего он ждёт от меня, какой реакции. Я просто молчу, но замечаю, как нервно бегают его зрачки.

— Я не знал, что ты сегодня придёшь в гости, — будто бы оправдывается Хусаинов.

— Оля меня позвала, — объясняю я и оборачиваюсь к плачущей подруге.

Ольга сидит за столом в кухне, там, где пару минут назад мы пили чай с пирожными. Мне больно смотреть на неё. Я спешу хоть немного успокоить и отхожу от мужчин, которые вдвоём провожают меня недовольными взглядами.

— Оленька… — обнимаю её за плечи. — Всё будет хорошо…

Знаю, что фраза избитая и ничтожная, но также знаю, что в такие моменты только она и может хоть чуть-чуть приободрить. Она даже необходима, когда весь мир рушится и земля уходит из-под ног.

Оля сжимает пальцы на моей ладони и старается плакать бесшумно.

— Тебе лучше уйти, Светлана, — слышу я голос Тимура. — Ты плохо влияешь на мою жену.

— Замолчи! — шипит на него Ольга. Я впервые вижу её настолько отчаявшейся и злой: — Уж точно не тебе её судить!

— Что ты сказала?! — надвигается на нас Хусаинов.

Алишер снова вмешивается и отгораживает нас собой:

— Тимур, опомнись! Давай оставим женщин в покое! Мы собирались отдохнуть, развеяться! Помнишь? Ты забрал свои лекарства?

— Нет у него никаких лекарств! — выкрикивает Оля. — Он всё врёт! Он просто боялся…

Она не успевает договорить, и ни я, ни Алишер не успеваем вовремя среагировать, когда Тимур в секунду прорывается к Ольге и бьёт её по щеке. Оля издаёт стон боли. А я, не помня себя, отталкиваю Тимура.

— Не трогай её, изменщик! — кричу, а у самой слёзы градом.

Алишер заламывает руку Хусаинова, тот пытается вырваться.

— Али, пусти!

— Успокойся!

— Что ты сказала, дрянь?! — кричит Тимур то ли мне, то ли своей жене.

Мы обе в ужасе и не понимаем, что делать. Видим, как двое наших мужчин борются между собой. Алишер пытается защитить нас от своего же друга, оттаскивает к двери.

— Не смей так говорить с моей женой! — угрожающе прикрикивает мой бывший муж.

— Я их обеих сейчас укокошу!

_______

Дорогие мои, замечательные читательницы! Простите, что я так надолго покинула вас! Здоровье подвело меня! Две недели болею, почти не приходя в себя! Но теперь мне уже лучше. Спасибо, что дождались! На этой неделю готовлю для вас вторую книгу — историю Оли и Тимура. Их непростая судьба тоже заслуживает вашего внимания. Обе книжки будут публиковаться параллельно, но «(Не)говори прощай», конечно, завершится быстрее. Надеюсь, соберусь с силами и всё-всё наверстаю! Здоровья нам всем!

Ваша Сати.

Глава 30. Алишер

Ничего не понимаю, какого чёрта здесь происходит. Не узнаю друга. Он как с цепи сорвался! Действую на инстинктах, чтобы хотя бы женщин Тимур не тронул. Кажется, он в самом деле способен сейчас наломать дров.

Выпихиваю его за дверь, толкаю к лестнице.

— Алишер, не лезь! — рычит Хусаинов.

— Хватит! — обрываю его. — Поехали отдыхать. Там всё и расскажешь. Ты только хуже сделаешь, если сейчас не прекратишь.

Отворачивается, фыркает. Но хотя бы не пытается вернуться в дом.

Не хочу его сейчас спрашивать ни о тех лекарствах, ни об Олиных словах, брошенных сгоряча. Упрекать за распускание рук тоже пока не буду, хоть и считаю такое поведение недостойным для мужчины. Что бы ни не натворила жена, бить — последнее дело.

Тимур низко пал в моих глазах. Да и в целом у меня как будто только что перед глазами разрушилось нечто сакральное. Я всегда считал Хусаиновых идеальной семьёй, а теперь…

— Дай мне пять минут, — наконец, произносит Тимур уже спокойным голосом.

Я киваю. А он отходит к дорожке, примыкающей к лесополосе. С кем-то разговаривает по телефону. У меня неприятное чувство внутри. Очень неприятное. Отвратительное.

Оборачиваюсь на дверь. Светлана и Ольга там. Лучше не беспокоить их?.. Или всё-таки узнать, как они?..

Не могу я видеть Светлану. С ней всё понятно, хотя…

Не знаю почему, не могу объяснить. Чувство такое, что я ДОЛЖЕН войти в эту дверь снова. Обязан. Рука сама тянется к ручке.

Поворачиваюсь к Тимуру — всё еще разговаривает.

Чёрт знает что…

Тихо, крадучись, захожу в дом. Сам не понимаю, почему действую словно вор. Меня ведь заметят сразу — из кухни видна дверь. Просто спрошу, всё ли в порядке, нужна ли помощь. И потом сразу уйду.

В гостиной никого. Бросаю взгляд на кухонный стол, рядом с которым прежде находились женщины, — и тоже никого. В доме ни звука.

Делаю