Пересечь черту - Кендалл Райан

Я не могу удержаться, чтобы не взглянуть на него снизу вверх, увидеть, соответствует ли выражение его лица тем восхитительным, сексуальным звукам, которые он издает. Когда я смотрю на него сквозь ресницы, мои руки и рот все еще настойчиво ласкают его, наши взгляды встречаются ровно настолько, чтобы я могла потеряться в сапфире его глаз.

Они темно-синие, словно штормовое море, и от одного взгляда я тону в них, словно потерпевший кораблекрушение – без надежды выжить. По крайней мере в этот момент мне так кажется.

А потом эти идеальные, бурно-голубые глаза закрываются. Он прикусывает нижнюю губу в отчаянной попытке сдержать зарождающийся в груди стон. Но даже сквозь стиснутые зубы я слышу его желание, чувствую, как оно вибрирует в нем. Я слишком хорошо знаю это чувство – оно пульсирует у меня между бедер. Но едва я ощущаю, как напрягается его тело и дергаются мышцы, он отстраняется.

– Что-то… что-то не так? – спрашиваю я, задыхаясь от желания. Может быть, я была не так хороша, как мне думалось, но я могу поклясться, я подвела его к самому краю. – Не хочешь, ну, знаешь, кончить?

– Я почти кончил, – говорит он, глядя на меня добрыми глазами. – Но сначала мне нужно, чтобы кончила ты.

По мне пробегает горячий озноб. Это, безусловно, самая сексуальная вещь, которую когда-либо говорил мне мужчина. И как бы сильно я ни хотела принять его предложение, было бы глупо не подумать сначала о его травме.

– А что с твоей ногой?

– С моей ногой все будет в порядке. Ты хорошо позаботилась о ней. – Ухмылка касается уголка его губ. – И о моей третьей «ноге» ты позаботилась чертовски хорошо. Но я ни за что не кончу, не доставив удовольствия тебе.

Он помогает мне подняться на ноги, привлекает к себе в глубоком, благодарном поцелуе.

– Спальня, – рычит он мне в губы.

Не знаю, предложение это, просьба или команда. Как бы там ни было, за считанные секунды я примостилась на краю его постели, стягивая на пол джинсовые шорты. Когда Ашер замечает под ними розовые плавки, он недоверчиво качает головой.

– Чертово розовое бикини. – Он вздыхает. – Кажется, это моя слабость.

– Может, мне стоит надевать его чаще.

– Стоит. – Озорной огонек пляшет в его глазах, когда он поддевает большими пальцами пояс. – Но прямо сейчас они не нужны. – Дрожь пробегает по мне, когда он стягивает на пол ярко-розовый нейлон. Затем идет моя футболка, и, когда я дергаю за бант, удерживающий верх моего бикини, между нами не остается ни следа одежды. Ничего, кроме прикосновения кожи к коже, поцелуев и трения, и жара, более обжигающего, чем солнце. Я откидываюсь на подушки, и Ашер не торопится, исследуя каждый дюйм моих изгибов своими мозолистыми пальцами.

– Боже, Бейли. – Он обхватывает ладонями мои груди, проводит языком по нижней губе и большими пальцами касается моих сосков. – Это, мать его, идеально.

Мое дыхание становится прерывистым, я пытаюсь прижаться своими бедрами к его. Одну его руку я направляю меж моими бедрами, давая ему понять, чего я хочу, и он одобрительно стонет.

– Чертовски невероятно, – шепчет он. – Такая влажная. Такая идеальная.

И затем второй раз за вечер Ашер отстраняется. Он встает с постели и роется в своей сумке, выуживая серебристую упаковку. – На всякий случай, – говорит он, встречаясь со мной взглядом.

Горячая дрожь пробегает по мне от его тихих, страстных слов. На случай, если я захочу его внутри себя. Почему он вообще считает, что это – под вопросом? Разве он не знает, какой он сексуальный? Как сильно я хочу его? Пусть даже следующие несколько дней – это все, что у меня есть…

– Ты взял с собой презервативы? – с усмешкой спрашиваю я, приподнимаясь на локтях, чтобы получше рассмотреть его сексуальное тело, пока он возвращается ко мне на кровать. – Ты ожидал чего-то между нами?

– Конечно, нет. Это было совершенно неожиданно. – Он опускается на колени меж моими разведенными бедрами и проводит рукой по моей ноге. – Надеялся ли я на это? Конечно. Но не ожидал. – Он запечатлевает сладкий, нежный поцелуй на моих нетерпеливых губах, слегка прикусывая нижнюю, отстраняясь. – Это же нормально?

Взгляд его голубых глаз искренен, и я понимаю, что чувствую то же самое. Я никогда не ожидала этого, но втайне надеялась, что мы к этому придем.

Затем он кивает в сторону презерватива, лежащего рядом с нами на постели.

– Мне его надеть?

– Боже, да, – отвечаю я с полувздохом, полумольбой. Я была готова к этому с той ночи, когда выпила слишком много коктейлей Лолли и последовала за ним в его комнату. Возможно, это было всего несколько дней назад, но мне показалось, что прошло полжизни ожидания.

Прежде чем я успеваю подумать дважды, Ашер надевает его и возвращается на свое место меж моими раздвинутыми ногами, прижимаясь своими бедрами к моим. Я набираю воздух в легкие, когда он погружается в меня, восхитительно медленно, дюйм за потрясающе медленным дюймом. И, господи боже, он стоил ожидания.

– Твою мать, Аш. – Я дрожу, мои бедра поднимаются навстречу ему, я жажду каждого его дюйма.

– М-м-м, – стонет он, не задавая ни одного конкретного вопроса и задавая сотню вопросов сразу. Но в словах нет необходимости. Я точно знаю, о чем он спрашивает.

Так хорошо?

Мне продолжать?

Могу я войти глубже?

Могу я заставить тебя кончить так?

С отчаянным вздохом я отвечаю сразу на все невысказанные вопросы:

– Да.

Он прижимается своими губами к моим, успокаивая меня, пока двигается, заставляя меня задыхаться и впиваться ногтями в его спину. Даже когда он прерывает наш поцелуй, его губы не уходят далеко, а наши бедра двигаются синхронно. Мы дышим одним воздухом, двигаемся в одном ритме, сталкиваемся друг с другом, словно приливы и отливы на берегу. Это не хорошо, это даже не здорово, это – сногсшибательно.

Когда он подносит руку к моему клитору, большим пальцем рисуя вокруг него круги, я теряю всякую надежду еще продержаться.

– Матерь божья, Ашер, – задыхаюсь я. – Я сейчас…

– Я тоже, детка.

Сделав несколько заключительных толчков, мы вместе, один за другим, проваливаемся за край. Я даже не знаю, кто сорвался первым. Но в этот момент мы вместе, он и я, двигаем бедрами и переживаем последний из наших собственных штормов.

Оставайтесь на пляже. Прямо тут чертов рай.

Когда я спускаюсь со своего пика, как бы