Заноза - Карина Рейн

Чтобы избежать казни, спешу к Сашке, которая лениво потягивала шампанское — наверняка не второй бокал — и со скукой разглядывала обстановку.

— Что новенького? — спрашиваю, лишь бы переключиться на что-то.

— Ну, я получила предложение руки и сердца от девяностолетней мумии, — как ни в чём не бывало отвечает подруга.

— Шутишь?

— Только если тебе смешно, — ворчит и тычет пальце в толпу. — Вон он, разговаривает ба, видишь?

Возле Валентины Игнатьевны и впрямь стоял… эм… мужчина с россыпью родимых пятен на лице и макушке, так что со стороны напоминал мухомора. Заметив взгляд Сашки, он улыбнулся и помахал ей рукой, и Сашка отвернулась, позеленев.

— Ну, у него, по крайней мере, все зубы на месте, — задумчиво роняю. — Увезёт тебя куда-нибудь за границу, будет покупать тебе платья от кутюр и бриллианты — не жизнь, а малина.

— Ты за кого меня принимаешь? — вроде возмущённо предъявляет, но уже через секунду мы с ней обе хохочем.

— Скажешь, что у тебя случилось? — осторожно спрашиваю.

В моих руках незаметно появляется бокал, и я решаю, что ничего страшного не произойдёт, если я выпью один.

— Сейчас мне не хочется об этом говорить, но… Знаешь, когда я здесь, всё это кажется просто плохим сном, мне даже в Англию возвращаться не хочется.

— Так в чём проблема? Останься здесь. Найдёшь себе работу, и со временем всё наладится.

— Ты действительно в это веришь?

— Верю, — киваю.

Да и как не верить, если я сама прошла через нечто похожее? В один день меня предали два родных человека, но жизнь показала, что всё было только к лучшему. В конце концов, теперь я свободна и могу всё начать с чистого листа.

Мы с Сашкой уходим спать около часа ночи. Я бодро смываю косметику в ванной, принимаю душ и практически сразу засыпаю, а утром, не услышав будильник, понимаю, что безбожно опаздываю. Мало того, что вчера пары прогуляла, так не хватало ещё сегодня опоздать. Я буквально слетаю по ступенькам на первый этаж и хватаю еду на ходу, вызывая смешки у Сашки и неодобрение у Валентины Игнатьевны. Инга мою сторону бросила парочку хмурых взглядов, зато барин чуть ли не ржал, за что хотелось запустить ему в глаз оладушком. Я спешно съела свою порцию завтрака и когда уже собиралась убежать из столовой, хозяйка внезапно окликнула меня.

— Подожди секунду, Алина. Ты и так опаздываешь, а автобусы здесь ходят не так часто, поэтому тебя отвезёт Стас — ему всё равно по пути.

— Но у Стаса сегодня выходной… — пытается возразить Инга.

Выходной? В пятницу? Что-то я в этом сомневаюсь.

— Да ничего, я сама… — тоже пытаюсь ускользнуть, но хозяйка непреклонна.

— И слышать ничего не желаю. Будь так любезен, дорогой, отвези девочку.

— Конечно, — отвечает тот и встаёт из-за стола.

Он всегда спокойный как удав? Есть вообще хоть что-то, что способно его растормошить на эмоции?

— Я вполне могу добраться сама, — ворчу и, противореча себе, пристёгиваю ремень безопасности.

— С бабушкой лучше не спорить, — не соглашается.

— Вы можете высадить меня на остановке, подождать немного и вернуться домой.

— По-твоему, все такие же глупые, как ты?

— Эй!

— Я буду похож на идиота. К тому же, раз уж я пообещал бабушке тебя отвезти, то сделаю это, иначе моё слово впредь не будет ничего стоить.

Ну что ж, это достойно похвалы: в наше время очень мало тех, кто держит свои обещания.

Возможно, с этим миром ещё не всё потеряно.

— Вы просто могли бы притвориться, что вам некогда, — продолжаю напрашиваться. — Зачем согласились?

— Ты ещё очень маленькая, — фыркает и щёлкает меня по носу. — Вырастешь — поймёшь.

Давненько я не слышала этой фразы…

12

Когда стены родного института показались на горизонте, я уже нервно комкала ремень, а оказавшись на улице, чувствовала желание кинуться целовать землю. Это самый невозможный, невыносимый, самовлюблённый… Гусь, которого я знаю! Я понятия не имею, за что именно Инга вцепилась в него всеми своими ведьмовскими конечностями, но лично я бы с таким самоуверенным засранцем даже за угол не пошла, не то, что под венец! Считает себя центром вселенной, мистер Всезнайка…

Да ноги моей больше в его машине не будет!

Пары прошли как в тумане — то ли от злости, то ли оттого, что мало спала и не выспалась; а ещё я впервые со времён второго курса и вредного преподавателя по словесности получила за семинар двойку — хотя ладно, тут я сама виновата: надо было готовиться.

После второй пары мы с близняшками потопали за порцией кофе, потому что тащиться в шумную столовку не хотелось.

— Как тебе работа? — интересуется Ника.

— Не обижают? — подключается Лика.

— Меня всё устраивает, за исключением внука хозяйки — та ещё заноза сами знаете, где, — устало отвечаю.

Эх, сейчас бы в мягкую кроватку, а не вот это вот всё…

— Красавчик хоть? — игриво подмигивает Лика, заставляя меня закатить глаза.

— Да, если напыщенные гуси в твоём вкусе.

Ника прыскает со смеху, а Лика обиженно дует губы, но через секунду присоединяется к нам.

— Кстати, тут твой Макс вчера нарисовался, — как бы невзначай бросает Ника.

— Он не мой, — хмурюсь, забирая у бариста стаканчик с кофе. — Чего ему надо?

— Понятия не имею. Сказал, что хочет поговорить, — пожимает плечами.

— Да, но вид у него был совершенно удручённый, — кивает Лика.

— Он уже давно сказал мне всё, что хотел. Надеюсь, вы послали его куда подальше?

Ника усмехается — но как-то недобро; Лика тут же съёживается, втягивая голову в плечи, и я начинаю подозревать неладное.

— Вообще-то, наша сердобольная мать Тереза выложила ему твой адрес на серебряном блюдечке с голубой каёмочкой, — закидывает Ника руку сестре на плечи и легонько стучит кулаком по голове. — У неё же тут ветер и перекати-поле гуляют, вот язык за зубами и не держится.

— Зачем?! — чересчур громко спрашиваю. Несколько студентов с любопытством оборачиваются в нашу сторону, и я перехожу на агрессивный шёпот: — Какого чёрта ты сдала меня этому предателю?!

— Ну, он так просил сказать ему, где тебя найти… — виновато отвечает подруга. — Может, он хочет прощения попросить?

— Да что толку с его извинений? — машет рукой её сестра. — Он уже оприходовал Маринку у неё за спиной — хочешь стать следующей?

— Никаких следующих не будет, — рычу в ответ. — Пусть извиняется, сколько влезет, мне всё равно. Сколько разбитую чашку ни склеивай, трещины всё равно останутся.

— Знаешь, в следующий раз, как он покажется