Утренняя луна - Джуд Деверо

Голос у Триса был мягким, глубоким и каким-то очень мужским. Он поведал, что в доме была маленькая оранжерея, созданная женщиной, построившей его примерно в 1840 году.

– Она жила там одна?

– Думаю, эта история для другой ночи. Моя рука не слишком тяжела для тебя? Я могу ее убрать.

– Нет, – ответила Джекка, – не надо.

Тристан погладил Джекку по голове здоровой рукой и чмокнул в висок.

– Так о чем я?

– Точно не знаю, – прошептала Джекка. Ей тоже хотелось поцеловать его. В конце концов, один поцелуй ничего не изменит.

– Ах да, об орхидеях, – снова заговорил Тристан. Судя по всему, все поколения Олдриджей, жившие в этом доме, заботились о растениях в оранжерее. Отец Тристана любил бромелиады. – Знаешь, что это такое? – поинтересовался он.

– Понятия не имею. – Она остро чувствовала, как ее тело прижимается к сильному мужскому телу, и это заставляло мысли путаться.

– Не самые красивые растения, – заметил Тристан. – Мне было девять лет, когда я пришел с мамой в какой-то магазин и увидел свою первую орхидею. Онцидиум. Мама купила ее для меня, а отец разрешил поместить в оранжерею. После шестой орхидеи он запретил мне их покупать.

– Думаю, тогда ты подумал о большой оранжерее миссис Уингейт?

– Да.

– В то время она уже была вдовой?

Трис немного помолчал, прежде чем ответить:

– Она была вдовой даже тогда, когда была замужем. Ее муж был настоящим ублюдком.

– Это ужасно, – вздохнула Джекка.

Тристан пожал плечами.

– Это было очень давно.

– После его смерти она больше не выходила замуж?

– Насколько мне известно, она даже не смотрела на мужчин.

– Может быть, она и Люси – пара? – спросила Джекка.

– Не думаю, – ответил Трис. – Мне бы очень хотелось, чтобы они обе встретили хороших мужчин. Они прекрасные женщины и заслуживают лучшего.

Только теперь Джекка поняла, что опять сжимает руку Тристана.

– Сегодня утром, когда Ким вошла в дом, Люси выбежала из комнаты.

– Почему?

– Не знаю, думала, возможно, ты что-нибудь слышал?

– Ничего. Люси очень много работает и нечасто выходит из дому. Обычно я захожу к ним раз в неделю, и мы вместе смотрим фильм.

Джекка засмеялась.

– Они наверняка закармливают тебя масляным попкорном, лимонадом и…

– Шоколадным кексом, а также вишневыми пирогами, абрикосовыми тарталетками и миндалем в сахаре. Потом мне приходится заниматься на тренажерах на сорок минут дольше, чтобы сжечь ненужные калории.

Джекка погладила здоровую руку мужчины. Она была сильной и мускулистой.

– Не похоже, чтобы ты страдал от лишнего веса.

На мгновение оба замерли. Джекка поняла, что если он попытается ее поцеловать, она не станет возражать. Тристан, похоже, напряженно раздумывал, как быть дальше.

– Уже поздно, – наконец сказал он. – Пора возвращаться.

Джекке показалось, что сейчас он ее поцелует, но уже в следующий момент Трис стоял рядом с кроватью, с которой она даже подняться не успела.

Не говоря ни слова, он помог ей встать, взял за руку и вывел из игрового домика. Дождь прекратился, воздух был чистым и свежим.

Они шли к дому так быстро, что Джекка запыхалась. Не прошло и минуты, как они оказались у края леса и увидели желтый фонарь, зажженный на крыльце.

– Тристан, – сказала Джекка, сжав его руку.

Он подошел к ней вплотную, но не обнял – а ведь она надеялась именно на это. Вместо этого он коснулся пальцами ее щеки, поправил выбившийся локон.

– Джекка, – прошептал он, – ты мне нравишься. Очень нравишься. Отнесись к этому с терпением и пониманием. Я не хочу спешить.

«Проклятие!» – подумала Джекка и нахмурилась. Он говорит серьезно. Слишком серьезно.

– Пожалуйста, не забывай, что я собираюсь уехать…

Трис прижал палец к ее губам.

– Я знаю, ты собираешься вернуться в Нью-Йорк. Помню об этом. Но вот что, моя милая Джекка…

– Что? – прошептала она.

– Я – взрослый мальчик, и если ты оставишь мне чуть-чуть себя, я смогу справиться с горечью расставания.

Она почувствовала, как Трис склонился к ней, и решила, что он наконец-то ее поцелует. Но его губы почему-то оказались возле ее уха…

– Завтра, как стемнеет? – едва слышно шепнул он.

– Да, – ответила зачарованная Джекка.

Трис отступил в сторону и исчез в темноте.