На крючке - Эмили Макинтайр

– Еще какой, – смеется она. – Что ты здесь делаешь?

– Пришел поблагодарить владельцев. Мы знакомы, – я оборачиваюсь к прилавку, где стоит Джордж, поглядывая на тротуар.

– Серьезно? – удивляется Энджи. – Говорят, за их булочки и умереть не жалко.

– Не сомневаюсь, – с натянутой улыбкой я смотрю на подругу Венди.

– Не хочешь перекусить с нами? – предлагает Венди.

– К сожалению, не могу. Хотя мое настроение однозначно улучшилось, – лаская ее челюсть большим пальцем, я замечаю румянец на щеках, и от этого вида в груди разливается тепло. – Пойдем куда-нибудь завтра?

– Я работаю до трех.

– Отлично. Заеду за тобой.

Я наклоняюсь и прижимаюсь губами к ее губам. Я хочу подарить легкий поцелуй, но ее язык выскальзывает и сплетается с моим – теперь, пока я растворяюсь в ее вкусе под стихающим шумом улицы, мне приходится сдерживать стон.

Жаль, что придется разбить ей сердце.

Разумеется, я буду жить дальше, а радость от достижения цели смоет любое сочувствие. Да, ради высокой идеи иногда приходится идти на жертвы.

– Мы, наверное, сходим в бар вечерком, – начинает Энджи, как только поцелуй прекращается. – Ты с нами?

– Я не планировала, – отказывается Венди, глядя на меня.

– Сходи, – настаиваю я. – Я буду занят, но мне все равно будет приятно, что ты рядом.

Венди смеется. Ее взгляд смягчается от моего прикосновения.

– Хорошо.

– Хорошая девочка, – я целую ее в лоб и отступаю назад, когда близнецы выходят из здания. – Скажи Джорджи, чтобы записал ваш заказ на мой счет.

– У тебя здесь счет? – глаза Венди расширяются.

Я заправляю за ее ухо выбившуюся прядь волос.

– Детка, назови мое имя в любом заведении этого города, и тебе больше никогда не придется платить.

– А какое имя? – вклинивается ее подруга.

– Прошу прощения? – я смотрю на нее, стиснув челюсть.

– Я просто спрашиваю… какое имя? Джеймс? Или… – Энджи прикусывает нижнюю губу.

– Думаю, ты знаешь ответ, – уголок моего рта приподнимается.

– Крюк? – Венди вздыхает.

– Так меня называют, – я наклоняю голову.

– Почему? – спрашивает она.

– Просто неудачное прозвище, – подмигиваю я.

Обратив взгляд к близнецам, я киваю, чтобы те шли к машине, припаркованной у обочины.

– Сделай одолжение, дорогая.

Она выгибает бровь.

– Когда придешь вечером в «ВР», надень что-нибудь голубое, – я наклоняюсь и шепчу ей на ухо. – Этот цвет поистине прекрасен, я хочу всю ночь представлять, как он будет выглядеть на полу моей спальни.

Она делает слышимый вдох. Я прижимаюсь губами к ее щеке, а потом ухожу в машину с колотящимся сердцем и каменным членом.

Глава 19

Венди

Я сижу в роскошной гостиной и дожидаюсь Энджи, которая вот-вот должна за мной заехать. На мне голубое платье. Напротив меня сидит Джон, занятый очередной моделью самолета.

– Папа утром звонил, – голос брата нарушает тишину.

Сомневаюсь, что отец позвонил поздороваться. В душе, словно камень, оседает досада. Джон не произнес ни слова, но я твердо уверена, что папа ему все рассказал. По телефону.

Кулак Джона сжимается вокруг кисточки, и он замирает вместе с черной линией, проходящей вдоль борта его самолета.

– Слушай, он все мне сказал, ясно? Так что можешь расслабиться и больше на меня так не смотреть.

– Что он сказал? – сердце в груди замирает.

– Что я еду в эту тупую школу. Просто отлично.

– Отлично ли? – вздохнув, я откидываюсь на спинку кресла и кладу руки на мягкие подлокотники.

– Да какая разница? – брат смотрит на меня через стекла очков.

– Большая, Джон.

Он отбрасывает кисть, запускает руку в черные, как смоль, волосы, настолько похожие на волосы нашей матери.

– Ты ничем не поможешь, Венди. Ты не в силах исправить ситуацию. И от того, что ты сидишь с глазами на мокром месте, мне не становится легче.

– Я и не думаю пла… – моя грудь напрягается.

– Думаешь, Венди, – брат щурит глаза.

– Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, вот и все, – я поднимаю руки к лицу.

Джон молча возвращается к самолету. В гостиной воцаряется удушающая тишина, она обволакивает мое горло и застревает в ушах, чтобы грустные мысли не смогли убежать.

Это единственное, о чем я просила отца, но он так и не смог довести до конца это дело, решив пойти по легкому пути, отвергнув чувства Джона, как будто для него собственный сын не имеет значения. Еще одно обгоревшее и увесистое полено подброшено в огонь моего гнева, пылающего в самом сердце.

– Он сказал, что я завтра уезжаю, – слова его тихие и короткие, но они все равно бьют меня в грудь.

– Завтра? – я задыхаюсь. – Он тебя отвезет?

Губы Джона кривятся в легкой улыбке, но я не чувствую и намека на радость.

– Венди, давай будем реалистами. Меня отвезет водитель.

– Я сама тебя отвезу, – пламя ярости охватывает все внутри, нагревая мои вены.

– Не стоит, – Джон качает головой.

– Но я хочу, – я заставляю себя улыбнуться. – Я буду приезжать каждую неделю – мне нужно знать, как ты устроился.

– Я не разрешу тебе приезжать каждую неделю, – Джон стонет.

– Тогда советую позволить мне отвезти тебя в школу, иначе я буду приходить постоянно и постараюсь быть максимально неуклюжей, чтобы тебе было за меня стыдно, – я улыбаюсь чуть шире.

С блеском в глазах Джон хихикает:

– Венди, мне никогда за тебя не стыдно. Но ты такая наседка!

– Мне обижаться? – я прижимаю ладонь к груди.

– Нет, это… – он качает головой. – Это мило.

Дружеская беседа развязывает узел печали. Знакомые чувства пробиваются ко мне, как к давно потерянному другу. Но их быстро прогоняет другое ощущение: осознание, что с завтрашнего дня я останусь дома одна.

Мы находимся в «ВР» уже два часа, а я так и не увидела Джеймса.

Мария, которой сегодня нет с нами, говорила, что он владелец этого бара. Но чем дольше я здесь сижу и не вижу властной фигуры того, кто завладел всеми моими мыслями, тем отчетливее я понимаю, что вообще ничего не знаю о Джеймсе.

Вернее, не совсем так. Кое-что я все-таки знаю: например, что у него нелепое, но всем известное прозвище и огромное влияние в городе. Но если учесть, что он называет меня своей, то я должна бы знать чуть побольше.

И почему я не попросила его рассказать о себе? Что я за дура?

– Спасибо, что согласилась меня подменить завтра, – благодарю я Энджи, потягивая газированную воду.

Она отмахивается, улыбаясь.

– Без проблем. К тому же, мне не помешают дополнительные часы, – ее взгляд перемещается куда-то