Подмоченная репутация - Мэгги Кокс

— Я настолько потрясена, что с трудом могу поверить в происходящее! — призналась Фрея, робко улыбнувшись. — Я очень старалась, и, кажется, у меня все хорошо получилось, но без тебя я никогда не получила бы эту роль. Если бы ты не устроил для меня кинопробы, я бы по-прежнему мучительно думала о том, как мне вернуться в кинематограф.

— То, что ты получила эту роль, исключительно твоя заслуга, милая моя. — В его тоне совершенно непроизвольно прозвучала нежность, и Нэш, помимо своей воли, ласково провел ладонью по прохладной щеке Фреи. Увидев ее потрясенный взгляд, он быстро отнял руку и протянул ей длинное черное пальто. — Вот, надень, на улице дождь.

— Давай пойдем куда-нибудь, выпьем по чашечке кофе в честь моей победы.

Нэш понимал — если они сейчас выйдут на улицу, то в скором времени кто-нибудь узнает Фрею — и вокруг них моментально начнут роиться журналисты, словно стая пчел вокруг последних летних цветов. Нэш нахмурился, затем усмехнулся.

— Подожди здесь, — попросил он и бросился вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.

Не успев ничего сказать, Фрея лишь удивленно посмотрела ему вслед. Вернувшись через несколько минут, Нэш с триумфом протянул ей светлый парик и шелковый ярко-красный шарф, позаимствованные им из костюмерной Джеффри Эпштейна.

— Да-да! Иди в туалетную комнату и надень это! — скомандовал он, поднимая воротник пиджака. — Если мы выйдем не больше чем на полчаса, сможем остаться незамеченными.

Они сидели в кафе на Оксфорд-стрит — это заведение пользовалось большой популярностью, и здесь было много посетителей. Нэш наблюдал за тем, как Фрея пьет кофе. На ее лице отражалось безмерное удовольствие. Она напоминала маленькую девочку, играющую в переодевания. Фрея вошла в свой новый образ с истинным рвением и даже изобразила шведский акцент, причем так искусно, что могла бы ввести в заблуждение даже его мать-шведку. Кстати, в образе блондинки Фрея не стала менее привлекательной.

Нэш едва притронулся к своему кофе, не в силах отвести от нее взгляд.

— Если бы ты знал, как мне этого недоставало! — Фрея наклонилась к нему над маленьким круглым столом. — Большое тебе спасибо.

— Не стоит благодарности. Кстати, как блондинка ты просто сногсшибательна!

Его голос был хриплым, и это напомнило Фрее о спальне и жарких простынях…

— Действительно?

— Я непременно еще когда-нибудь организую нам игру в переодевание, — пошутил Нэш, и горячие искорки, вспыхнувшие в его глазах, обожгли ее.

Чтобы справиться с ответной волной желания, поднявшейся из глубин обманчиво спокойного океана внутри нее, Фрея быстро сменила тему разговора:

— Когда мы поедем в детский дом?

Нэш пристально взглянул на нее:

— В субботу. Я оповещу прессу о том, что ты туда собираешься. Джеффри сказал тебе, когда начнутся съемки?

— В следующем месяце. Сначала пройдут репетиции в Лондоне, они продлятся две недели, затем мы вылетим в Румынию, чтобы подыскать подходящее место для съемок.

— Уверен, это будет очень интересная работа.

— Конечно.

Ей было тяжело смотреть на Нэша и в то же время понимать, что уже совсем скоро он исчезнет из ее жизни. Она снова с головой окунется в кинематографический мир, займется своей карьерой, а он станет оберегать и поднимать популярность очередного богатого клиента, попавшего в затруднительное положение. Эта мысль причиняла Фрее невыносимые страдания.

Она думала, что ничто не может сравниться с той болью, которую ей уже пришлось пережить. Неудачный брак, разрушенная карьера и козни корыстного и жестокого бывшего мужа довели ее до грани отчаяния, но боль от грядущего расставания с Нэшем оказалась еще сильнее. Фрея поняла: она безнадежно и отчаянно любит его.

Ее любовь действительно безнадежна, потому что Нэш, успешный и энергичный специалист по связям с общественностью, отвергал любое проявление любви из-за душевной травмы, полученной в детстве.

Разве до сердца такого мужчины возможно достучаться?

— Нам надо возвращаться, — порывисто произнесла Фрея, желая скрыть печаль, поднявшуюся из глубины души и укравшую всю радость.

И дети, и работники детского дома восторженно восприняли появление Фреи. К приезду гостей здесь подготовили дневное представление — интерпретацию «Белоснежки и семи гномов», — и Нэш гадал о том, какое впечатление возникло у Фреи, когда раздались заключительные аплодисменты.

Она сидела рядом с ним на пластиковом стуле и, судя по восхищенному выражению лица, была точно так же до глубины души тронута.

— Они прекрасно сыграли! — с энтузиазмом воскликнула Фрея. — Я поражена, с каким совершенством все исполнили свои роли! Особенно самые маленькие.

— Они репетировали несколько недель.

— И не зря! Они добились успеха!

В зале, наполненном персоналом и детьми, возрастало предвкушенное напряжение, но журналистов и фотографов, столпившихся в задних рядах, предупредили о том, что они не должны фотографировать Фрею, пока она не начнет говорить.

Взглянув на директора детского дома, Нэш положил свою руку на руку Фреи.

— Они ждут, — тихо сказал он. — Тебя надо представлять?

— Нет, не надо.

Фрея встала — стройная, гордая, в темно-розовом костюме от Шанель, и Нэш почувствовал дразнящий запах ее духов с нотками жасмина и пряных трав.

— Пожелай мне удачи!

Взгляд Нэша был очень серьезным.

— Ты — сама удача, ангел мой, — пробормотал он и стал следить за тем, как грациозно она поднимается по ступенькам, ведущим на маленькую сцену.

Ее сияющая улыбка покорила всех — и детей, и работников детского дома, и саму директрису детского заведения, и даже кровожадных журналистов. Фрея казалась истинной королевой.

Короткая и взволнованная речь Фреи, в которой она восхищалась усилиями детей и персонала, а также предлагала свою помощь в организации других общественных мероприятий, произвела фурор. Засверкали вспышки кинокамер, Фрея стала позировать перед корреспондентами вместе с детьми, которые льнули к ней в жажде ее внимания. Фрея обнимала каждого и, казалось, каждому улыбалась особой улыбкой, не имевшей никакого отношения к продвижению ее карьеры.

Нэш почувствовал, что это истинное счастье — находиться здесь. Он неотрывно любовался ее прекрасным радостным лицом, а затем — будто гром среди ясного неба — правда осенила его. В эти несколько заоблачных минут, когда время, казалось, застыло на месте, Нэш осознал, что любит ее. Это осознание захлестнуло его мощным и безжалостным потоком, и Нэш потряс головой, надеясь избавиться от головокружительного ощущения, сковавшего его мозг. Ему было трудно сконцентрироваться на чем-либо, кроме желания оказаться с ней где-нибудь наедине, выразить свои чувства… если еще не слишком поздно. Он столько раз отталкивал Фрею, когда она пыталась сблизиться с ним. Поверит ли она в его искренность, когда он пообещает никогда больше не отвергать ее?